Наносаранча нагляднее всего доказывала: человечество, пока его не погубила новая катастрофа, должно как можно раньше рассеяться по всей солнечной системе, а то и за ее пределы.
Но сначала надо использовать предоставившийся шанс.
Рут принялась рыться в личных вещах в поисках подходящего инструмента, наткнулась на пакет с гигиеническими тампонами и расхохоталась. Четыре карандаша и больше ничего. При попытке перебраться в другой конец лаборатории она зацепилась ногой за открытую дверцу шкафчика и, ведомая инерцией, неуклюже повалилась на компьютерную консоль. Пытаясь не врезаться в нее лицом, Рут приняла удар бедром, предплечьем и потянула шею.
В итоге она все же оказалась у люка, к которому изначально направлялась. Пара синяков — невелика беда, подумала она, зависая на месте. Внезапная боль от ушибов ее слегка отрезвила. Рут потерла ногу.
Нет, нельзя торопиться. Если авария произойдет вскоре после перепалки, ее сразу же заподозрят.
При звуке отталкивающихся от стенок рук и ног ее сердце вновь учащенно забилось. Кто там? Николай? Этот хитрец уже показал, что умеет читать ее мысли…
Рут отодвинулась от люка. Взгляд ее скользнул по иллюминатору.
Тесную лабораторию заполнила фигура Густаво.
— Радиограмма от твоего друга Джеймса! — затараторил он. — Они согласились!
— На что?
— На все. АНЧ, возвращение на Землю — на все, что ты хотела!
Гус выставил руку жестом «дай пять», но Рут заключила его в объятья и заорала «а-а-а!» прямо ему в лицо. Радость победы была такой глубокой, что не выразить словами.
Рут вернется на Землю!
8
Лыжный подъемник № 12 торчал из развороченного горного склона, как инопланетный артефакт. Все лифты на пике Медвежьем были выкрашены в зеленый цвет, чтобы не выделялись на фоне растительности, но никакая маскировка не могла скрыть прямых линий сооружения. На выходе из ущелья между основанием пика и высшей точкой лыжного спуска Кэм ощутил безотчетный трепет. Когда-то давным-давно он любил бывать в этом месте. Теперь оно казалось чужим и мертвым.
Большой железный ящик редуктора примостился прямо над стеклянной кабиной смотрителя на высоте четырех с половиной метров. Под двумя рядами канатов, натянутыми между массивными столбами, с равными интервалами болтались двести кресел-близнецов. Подвесная линия уходила вниз за поросший мелким сосняком хребет.
Сиденья со скрипом и стонами раскачивались на фоне серого неба, предвещая грозу. Когда ветер дул в сторону их вершины, жалобные звуки не стихали часами.
Кэм отвел взгляд, повернулся к идущей рядом Эрин. Та тоже неотрывно смотрела на подъемник.
— На дорогу гляди, — посоветовал Кэм. Из спрессованного грунта на поверхность выступали гранитные прожилки, по большей части гладкие, но местами усеянные шишками и ямками, в которые легко было угодить носком.
Кэм старался не думать, что каждый их шаг поднимает в воздух невидимую пыль — тучи наночастиц. Из-под ног разбегались кузнечики такой же буро-серой расцветки, как окружающие камни. Насекомых становилось все больше и больше. Порой казалось, что сама земля шевелится под ногами.
В пятидесяти метрах впереди, словно наперегонки, шли в один ряд Сойер, Мэнни и Голливуд. Эрин жаловалась, когда Альберт отрывался от нее слишком далеко, но Кэм был доволен — кто-то же должен задавать темп. Основная группа поотстала, и это на несложном участке. Пригибаясь под сырым встречным ветром, путники продвинулись на запад лишь на километр с небольшим.
Кэм оглянулся через плечо. Бакетти не отставал. Все остальные сбавляли ход, озираясь на лыжный лифт.
Лоррейн споткнулась и растянулась на земле, пропав из виду за группой фигур. Кэм, заметив, что женщина не поднялась, повернул назад и двинулся на выручку. Эрин прошептала вслед:
— Не уходи.
Грозовые облака высосали краски из рассветного неба и окружающего мира. Поляроидные очки, помогающие различать оттенки белого на белом же снегу, делали лес у подножия склона почти черным. Переведя взгляд на синие и красные пятна курток, Кэм заметил, что Прайс стащил с Лоррейн лыжную маску.
— Да ты с ума сошел!
— Ей тяжело дышать, — сказал Джим. Кэм опустился на колено и надвинул маску обратно на лицо упавшей.