Из-за стекол очков на него смотрели широко раскрытые глаза. Женщина учащенно дышала. Видимо, поняла, что совершила недопустимую ошибку. С левого локтя Лоррейн свисал лоскут разорванной куртки, валун между мужчинами был исчеркан зигзагами черной, как нефть, крови — словно кто-то оставил роспись.
— Мы пока еще в безопасности, — заявил Прайс. Маккрейни поддакнул:
— Вряд ли мы успели выйти за барьер.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кэм. — Руку не сломала?
— Дай ей воздухом подышать!
Лоррейн отрицательно покачала головой. Кэм взял ее за запястье, ощупал руку под рукавом до самого плеча, пытаясь обнаружить какой-либо дефект, и кивнул в знак согласия.
— Еще где-то болит? Нет? Хорошо. Кто-нибудь — принесите кусок льда.
Прайс не двинулся с места, и просьбу пошел исполнять Даг Силверстейн.
— Погоди! Дай-ка мне насколько кусков этого шпагата, — попросил Кэм.
Даг подал ему целый моток и заспешил вверх по склону, к границе залегания снегов.
Кэм нес в рюкзаке две фляги с водой, он достал одну и вылил содержимое на рану, смывая наночастицы, которые могли в нее проникнуть. Возможно, Прайс не ошибался и они действительно не успели пересечь неустойчивую черту, после которой начиналась опасная зона, однако опыт Кэма подсказывал, что пессимисты живут дольше.
— У кого-нибудь есть запасной капюшон или еще что-то? — спросил он.
Накрыв прореху в рукаве парой запасных рукавиц, юноша наложил сверху повязку. Силверстейн принес целую кучу льда.
— Чтоб рука не опухла, — объяснил он. — А то не почувствует через куртку.
— Почувствует, — Кэм встретился глазами с женщиной. — Прижимай, пока сможешь, ладно?
Лоррейн кивнула, ее маска шевельнулась, пропуская через себя, как фильтр — кофе, слова благодарности. Юноша отвернулся.
— Все будет в порядке, — бросил он напоследок.
Сойер никого не стал ждать, Мэнни ушел с ним вперед, однако Голливуд стоял на том же месте, где Кэм видел его в последний раз. Парень склонил голову над помятой, свернутой квадратиком картой, которую они подобрали во время вылазки на бензоколонку. Эрин сидя отдыхала.
Кэм трусцой подбежал к ним, распугивая кузнечиков. Желание оказаться подальше от Прайса и его шайки было настолько сильным, что юноша почти забыл об осторожности. Конечно, разумнее держаться в середине колонны и подгонять других, но всему есть предел, даже ответственности.
Ничего, догонят как миленькие.
Эрин встала на ноги и посмотрела мимо Кэма на отставших. Его с Сойером подруга очень чутко реагировала на перемены в настроении обоих мужчин.
— Спасибо, что подождала. — Юноша шлепнул Эрин по заду, та взяла его за руку и так держала некоторое время. Дыхание Кэма, вырываясь изо рта, согревалось в густой шерсти бороды, припечатанной к щекам и шее лыжной маской.
— Я все-таки не совсем уверен, — заметил Голливуд, когда пара поравнялась с ним. — Похоже, на этом маршруте мы потеряем больше времени.
Кэм, не сбавляя шага, пожал плечами. Голливуд опустил карту и побрел следом, не пытаясь продолжать никчемный разговор.
Время дебатов закончилось.
Впереди тяжело топающий за Сойером и Мэнни Бакетти вышел к площадке, засыпанной осколками упавших валунов, у подножия трехсотметрового утеса, нависавшего над подъемником № 12. Кэм и его друзья, по аналогии с логовом супермена, называли эту скалу «крепостью одиночества». Они каждой ложбине и утесу в окрестностях лыжной базы придумали имена — «курилка», «яйцеломка», «райские кущи».
Кэм, Эрин и Голливуд ступили на каменную россыпь в том же месте, что и Бакетти. На высоте трех тысяч метров вехами служили аккуратно сложенные стопки камней, здесь же — сваленные в беспорядочные кучи осколки горной породы. Группа дважды теряла тропу. Вся земля была усеяна кусками острореброго гранита размером от кулака до автомобильного кузова.
Кэм в беспокойстве и даже страхе замер на месте, чтобы сориентироваться, но тут заметил, что Сойер с Мэнни уже подошли к лифту. Верхняя остановка подъемника находилась на отметке 2942 метра, что позволяло рекламировать пик Медвежий как самую высокогорную лыжную базу Калифорнии. Реклама почти не лукавила. Пимеж, как его называли местные жители, вне всяких сомнений был ниже Хэвенли близ озера Тахо, где отдельные участки трассы начинались на высоте 3068 метров, однако самая высокая часть пика Хэвенли находилась по ту сторону границы со штатом Невада.
Кэму доводилось спускаться на лыжах с гор повыше и покруче. Экстрим на Пимеже ограничивался полудюжиной оврагов — и на том спасибо. Он наизусть знал каждый маршрут — где кочки для подскока, где пудра. Туристов в малопрестижный дом отдыха приезжало мало, и в этом тоже была своя прелесть — на пике Медвежьем принимали на работу людей, которых фешенебельные курорты вроде Тахо не подпускали на пушечный выстрел. Таких, как Кэм, например.