— Осторожнее! — воскликнула Эрин, заглушая стук камней. Кэм оглянулся и увидел, что женщина схватила Голливуда за рукав, не давая ему упасть.
Юноша снова устремил взгляд вперед и сам едва не оступился, когда гранитная плита под ногой поехала в сторону.
На этих камнях даже кузнечики не прижились.
До зимы, в которую ему исполнилось семнадцать лет, Кэм Нахарро видел снег только в кино и по телевизору. Мальчишке приходилось подниматься выше уровня моря разве что на колесе обозрения или американских горках.
Дело было не в деньгах. Кэм с братьями, калифорнийцы в шестом поколении, считались такими же коренными жителями, как их белые соседи. На апельсиновых плантациях и чесночных полях последним в их роду за смешные деньги вкалывал дедушка. Отец закончил университет и поднялся по карьерной лестнице до окружного менеджера оптовой компании, торгующей офисными принадлежностями, но умер раньше срока от сердечной недостаточности. Глава семьи гордился тем, что ежегодно на неделю увозил домашних в отпуск. Многодетное семейство также нередко путешествовало в «форде-универсале» по выходным и праздникам. Отец хотел, чтобы его мальчики усвоили — мир не ограничивается соседними улицами. Чьи-чьи, а его дети не должны были терпеть лишений.
По той же причине он запрещал младшим донашивать одежду старших братьев, хотя, живи они поэкономнее, отцу пришлось бы меньше пропадать на работе. И пусть на Рождество в своих подарочных пакетах братья Нахарро чаще находили нижнее белье и носки, чем игрушки, их внешний вид всегда отличался аккуратностью.
Достоинство и ухоженный вид отец ценил превыше всего.
Он любил выпить бутылочку пивка в гостиной собственного дома с тремя спальнями и в разговорах с братьями всегда упоминал, что дом стоит «почти на пляже». Беседы велись исключительно на английском. Вероятно, Кэма не разочаровала полуправда, которой его заманили на пик Медвежий, потому что он привык к отцовским гиперболам — их район Валлехо притулился на дальней окраине залива Сан-Франциско, а дом семейства Нахарро отделяли от воды — безжизненной застойной зеленой глади речной дельты — не меньше трех кварталов хозяйственных построек.
Отец Кэма любил океан так же, как сыновей, — скорее формально, на расстоянии. Он никогда не купался и не рыбачил. На пляже не снимал обуви и не расстегивал рубахи, а если бы и полез в воду, наверняка утонул бы. Старший из рода Нахарро любил смотреть на океан, слушать его, иногда гулять по песку. Проведя детство далеко от моря, среди коров в городишке Бейкерсфилд, он считал личным достижением уже сам факт посещения пляжа.
Артуро и в голову не приходило, что, декларируя свободу развития для сыновей, он на самом деле искусственно ограничивал их кругозор. Семья ездила в отпуск на юг и на север, иногда за сотни километров, но целью поездки всегда была милая отцовскому сердцу экзотика — пляжный променад Санта-Крус, Диснейленд, пирс Писмо-бич. Глава семейства Нахарро взрастил поколение равнинных жителей, чьи взоры и мечты были обращены на запад, к бескрайним просторам Тихого океана.
Из братьев только Кэм нарушил семейную традицию.
Голливуд остановился, как только вышел с каменной россыпи, дождался появления Прайса и остальных путников, вскинул руку и крикнул: «Сюда! Правильно идете!»
Эрин замешкалась, но тут же догнала Кэма — тот даже не успел ее окликнуть. Он мысленно похвалил подругу.
От сарая лыжного патруля рядом с лифтом № 12 остались лишь бетонный фундамент да каркас из стальных прутьев — все ценное давным-давно ободрали во время набегов. Каждый клочок подходящего материала был доставлен на вершину и пущен на строительство хижин. Глядя на обглоданный скелет сарая, Кэм испытывал странное грустное удовлетворение.
Они сделали все, что могли.
Отец взял их в горы только раз — похвастаться детьми перед коллегой по работе. Белым коллегой. Мальчишки сходили с ума, по десять часов в день катались на санях, бросались снежками, а папа с гордостью фотографировал их игры. В конце недели он раскошелился на прокат горных лыж и билеты на подъемник.
Кэм быстро потерялся в сутолоке «лыжных яслей», хотя, оглядываясь назад, мог сказать, что отчасти сам к этому стремился. Соревнование между четырьмя братьями не прекращалось ни на минуту, даже если это была поездка на велосипеде в магазин за молоком. Кэму всегда хотелось побыть наедине с собой. Двое старших обычно держались вместе, а самый младший, Грег, в свои три с половиной года чаще бывал обузой, чем помощником.