— Когда сопротивление стало организованным?
— Рут, выслушай меня…
Укор, усталый отеческий тон — зачем он так с ней? Рут не собиралась ни перед кем оправдываться.
— Кое-какую еду совет все же распределял, — продолжал Джеймс. — С их рациона ноги можно протянуть, но и этого хватало, чтобы заставить людей надеяться, держать их в подчинении. Продукты, однако, почти не попадали к тем, кто был выше, в каньонах.
Рут помнила, что некоторые крупные шахты находились от Лидвилла за десяток километров, в лабиринте ущелий и горных пиков.
Джеймс шумно выдохнул воздух: «м-мэх». Этот звук, вспомнила Рут, заменял ему пожатие плечами.
— Трудно сказать, что еще они бы могли сделать, разве что еду с вертолетов сбрасывать. Паршивейшая ситуация.
«Да ведь они преступники, убийцы!» — стучало в мозгу Рут. Но вслух она ничего не сказала. Джеймс был прав. Отчасти это делалось и для того, чтобы обеспечить работу лабораторий.
Дорожка разделилась надвое. Джеймс свернул обратно к институтскому корпусу, едва протиснув коляску мимо пикапа с жилым прицепом.
— Налеты происходили всегда, — продолжал он, — но мужикам с охотничьими ружьями слабо тягаться с регулярными войсками, особенно сытыми.
— Так что они сделали? — торопливо спросила Рут.
— Все живут по законам военного времени, их как ввели, так и не отменяли, чего бы это ни стоило. Военные гарнизоны были не везде. — Джеймс опять натужно промычал: «м-мэх». — Осенью прошлого года подход изменился. Треть войск распределили по ключевым точкам.
Совет опасался потерять власть, боялся беспорядков. Избавившись от тысяч голодных ртов, он тем самым снял напряжение в городе.
— Последствия оказались плачевными. Снег выпал рано, многие части не успели подготовиться к зиме. Вылазки в опасную зону прекратились. Командная цепочка и без того толком не работала — столько разрозненных групп собрали со всей страны, из разных видов и родов войск… Первым в декабре отделилось плато Уайт-Ривер, потом в феврале — перевал Лавленд. Сначала объявили независимость, дальше предъявили права на соседние поселки и города у черты безопасной зоны.
Рут, отказываясь поверить, зажмурилась, но тут же открыла глаза. Кипевшие в ее душе страсти напоминали водоворот, который затягивал ее, как ночной кошмар.
Джеймс остановил кресло-коляску у двух алюминиевых сараев с тисненым узором плюща. Напротив стояла широкая палатка. У ее входа праздно сидели на земле шестеро солдат, они не играли в карты и не перебрасывались мячом, просто отдыхали. Один из них что-то тихо сказал, остальные дружно повернули головы.
Джеймс опустился на колено и указал на крышу здания, как бы давая понять, что они обсуждают размещенные в нем лаборатории. Вот, значит, какова его новая жизнь. И ее тоже. Как на ладони.
— Войной это не назовешь, — произнес он. — Для серьезных дел ни им, ни нам не хватает ресурсов. Кроме того, мы далеко друг от друга.
Высокогорный регион вдоль континентального водораздела, который Рут мысленно относила к Колорадо, на самом деле занимал территорию семи западных штатов. От канадских Скалистых гор его отделяли долины Монтаны. Горбатые отроги доходили до Аризоны и Нью-Мексико, где заканчивались пустыней. Во многих местах размашистую дугу горных материков и островков рассекали неглубокие впадины и долины шириной в десятки километров. Лидвилл находился примерно посередине обитаемой зоны.
Плато Уайт-Ривер застряло одиноким пятачком между Лидвиллом и вершинами Юты. Рут не могла взять в толк, что изменилось бы, объяви они себя маленьким королевством. Перевал Лавленд — другое дело, он всего в шестидесяти пяти километрах на севере.
Вот, значит, почему на дальних подступах к городу возвели могучий вал из металлолома.
— До недавнего времени налеты причиняли лишь мелкое беспокойство, — рассказывал Джеймс, — сталкивались только патрули и трофейные отряды. Однако на территории этого штата раньше располагались огромные военные базы. Оружия все набрали предостаточно. Сепаратисты начали вооружать местных беженцев и подговаривать их свергнуть правительство.
Густаво наверняка все знал. Не мог не слышать, ведь он дневал и ночевал у своей радиостанции, а ей ни словом не обмолвился. Почему? Кто отдал такой приказ? Пока она, как дура, делилась каждой новостью из лабораторий на Земле, Гус, скорее всего, докладывал о ее самодеятельности в Лидвилл.
Ей стало стыдно за то, что Джеймс рисковал собой, прикрывая ее выходки.
Ее спутник продолжал говорить низким голосом, размеренным тоном: