— Дело зашло слишком далеко. Война всех со всеми продолжалась чересчур долго.
— Люди всегда воевали, — возразила Рут.
— Но не так. Целые народы нынче сидят буквально друг у друга на голове, — сенатор сжал и разжал маленькие ладони, глядя мимо Рут в окно. — На прежних войнах войска не поедали погибших противников и не держали военнопленных для убоя, как скот.
— Ч-что?..
Кендрикс впился глазами в Рут.
— Саранчу исследовали не вы одни, Голдман, — сенатор никогда не называл Рут «доктором», а теперь отбросил даже сомнительное «миз». — Они там тоже кое-чему научились. Мы за ними давно наблюдаем.
Ну да — спутники-шпионы, видеокамеры Уланова…
— Или они, или мы — другого выбора нет, — продолжал Кендрикс. — Главное — кто нанесет удар первым. Они никого не пощадят. Понимаете? Никого!
Единый мир, единый народ. Замечательная в своей простоте идея легко будет воспринята людьми с определенным складом мышления, особенно после таких жестоких драк и безумия. Идеал близок — достаточно извести врагов почти под корень и сплотиться.
Победитель не сможет забыть чуму. Вымершие виды животных и стихийные бедствия, пока экология не придет в равновесие, будут напоминать о ней постоянно, а вот переписать историю намного легче.
Чем не новое начало? Одна культура. Одно на всех мирное небо.
Год номер один.
В то же время Джеймс дал понять, что не согласен с Кендриксом, и намекнул на дальнейшие осложнения. Черт, как поступить? Может быть, он хотел, чтобы совет поверил в нее, ввел в оружейную лабораторию Ласаля и чтобы она потом саботировала их проект? Если она задержит гонку нановооружений на определенное время, другие ученые, возможно, успеют победить саранчу без нее. Сплошные шарады. И конца не видно…
Рут взглядом спросила совета у начальника. Джеймс кивнул. Посмотрев Кендриксу прямо в глаза, женщина сказала:
— Хорошо, я согласна.
20
Спуск с орбиты на землю ни в какое сравнение не шел с тем путем, который проделала ее душа. Ученая не собиралась помогать Кендриксу в подготовке первого удара. Она посвятила свою жизнь служению людям, да, поначалу — из себялюбия, карьерных соображений и ради личного удовлетворения, однако трагедии последних месяцев разбудили дремавшие в ней смутные альтруистические порывы.
Перед мысленным взором Рут возник покалеченный Билл Уоллес, склонившийся над пультом управления «Индевора».
Если она правильно поняла намерение Джеймса внедрить ее как своего человека в лабораторию нанооружия, то после фальшивого согласия разговор следовало побыстрее заканчивать. Но Рут не утерпела:
— А что насчет Калифорнии?
— Мы все питаем большие надежды, — напряженность на глазах покидала Кендрикса, он покачал головой с напускным добродушием.
Рут не отставала:
— А этот тип действительно тот, за кого себя выдает? Где он пропадал все это время?
Джеймс взглядом спросил у Кендрикса разрешения и, повернувшись к Рут, в первый раз за всю беседу широко улыбнулся.
— Я с ним сам говорил. Его фамилия — Сойер.
Выражение лица Джеймса не оставляло сомнений: он верил незнакомцу.
Рут выпроводили за дверь. Кендрикс сказал, что его через час ждут в городе, а ему еще предстояло многое обсудить с Джеймсом.
На прощание сенатор даже подал ей руку. Они пробормотали вежливые благоглупости: «Добро пожаловать в команду!» и «Я польщена, сэр». Рут перестала тяготиться своей ролью.
Она на автопилоте направилась в лабораторию № 4, но чуть не прошла мимо — к своей комнате и постели; ей хотелось закрыть глаза и привести мысли в порядок. Однако мешкать было нельзя.
Вернон Круз перехватил Рут через полчаса, ввалившись в лабораторию с лэптопом и несколькими папками. «Вот достал», — подумала Рут.
Очевидно, слух о ее новом назначении уже просочился. Вернон, видимо, понял, что это — последняя возможность продемонстрировать свои заслуги, прежде чем ее переведут на этаж группы Ласаля. Рут против воли почувствовала себя польщенной и вполне искренне улыбнулась старику. Каждому хочется пережить момент личной славы. «Привет!» — сказала она.
Вернон, точь-в-точь как Аико, оглянулся на двух сотрудников лаборатории, словно опасался чужих ушей. Раньше Рут сочла бы это комичным. Но теперь почувствовала раздражение.
— Я знаю, что тебя интересовала непредвзятая оценка букашки. Вот, посмотри…
— Мне твердят, что она — само совершенство.
Вернон в нетерпении фыркнул. Рут, принимая три увесистых папки, едва удержалась, чтобы не закатить глаза.
Старик-ученый оставил памятку там, где ее невозможно было не заметить, — на титульной странице первой папки. Записка мало отличалась от прочих страниц — тот же компьютерный шрифт, но первая же строка вызвала у Рут бешеное сердцебиение.