— Как он? Опять спит? — спросила ученая.
— Надеюсь, что да.
Четыре человека тащили в самолет большой ящик. До полуночи оставалось еще около часа.
— Вы ведь не сможете взлететь ночью?
— Сможем, наверное. — Большие глаза, лучезарная улыбка. — Но скорее всего, они не станут рисковать.
— Отправление откладывается до утра, — сообщил Гилбрайд, подражая уверенному тону своего начальника, майора Эрнандеса. — Первым делом надо получить снимки со спутника, чтобы знать, где садиться.
Рут убрала компьютер с верхней ступеньки и поднялась. Кэм спустился к ней. Лицо Рут было скрыто в тени, за исключением щеки и тугой пряди курчавых волос. «Спасибо! — поблагодарила она. — Преогромное спасибо!»
Кэму показалось, что на него пахнуло теплом ее тела. Он вспомнил Эрин. Какой от нее исходил запах! Чудесный, нежный, женственный. Он повернулся к самолету и спросил:
— Эта ваша вакцина… точно будет работать?
— Да. И возможно, очень скоро, если получится ввести наш ключ распознавания в первоначальный образец.
— А что, если этот гад забрал все самое важное?
— В мире нет такого научного заведения, которое не снимало бы копии со всех своих материалов — образцов, программного обеспечения… Если понадобится, мы всю лабораторию перероем. Но главное оборудование Фридман — производственный лазер — все еще на месте. Вор не мог унести основные компоненты — они размером с холодильник. Имея схемы и «железо», можно попробовать создать частицы заново.
Кэм не очень поверил, но все равно кивнул. Ему в жизни пока мало везло. Юношу не прельщала перспектива оказаться у Сойера в няньках и переводчиках на целый месяц или, чего доброго, на год. По мере их выздоровления ненависть Кэма к бывшему другу только усиливалась. Оба выжили посреди всеобщей гибели. До него лишь сейчас дошло, какую власть имел над ним Сойер.
Сукин сын скорее всего не лукавил. Он был слишком слаб и измучен, вряд ли смог бы врать так правдоподобно, с таким обилием подробностей. Но Кэму потребуется много времени, чтобы уложить все это у себя в голове.
Альберт не в ответе за вспышку эпидемии.
— А как насчет остального? Совершенное здоровье, вечная жизнь — на это тоже можно надеяться? — спросил юноша.
— Абсолютно!
Кэм заметил, что Рут любила это словцо. Женщине явно нравилось выглядеть уверенной и решительной.
— Вот только встанем на ноги… Сегодня эксперты знают о нанотехе намного больше, чем год назад. Ничего не потеряно.
Рут, похоже, догадывалась, какой вопрос вертелся у парня на языке: «А меня-то… меня!.. Смогут вылечить?»
— Это возможно… — добавила она и протянула руку в холодную темноту. Ее пальцы наткнулись на запястье Кэма, скользнули вниз и обхватили кисть. Но прежде, чем тот успел отреагировать, женщина разжала ладонь.
Этот мимолетный жест совершенно ошеломил его.
Кэм и не надеялся, что кто-либо станет оказывать ему подобные непринужденные знаки внимания.
Удивительно яркое, голубое утреннее небо выглядело очень мирным. Сакраменто находился практически на уровне моря — на три с лишним тысячи метров ниже вершины, с которой полчаса назад взлетели самолеты. Стоя у инвалидной коляски Сойера, Кэм то и дело поглядывал в небесную бездну над головой. Солнце проявило серые разводы — отпечатки чьих-то пальцев на смотровом щитке из плексигласа. Кэм вытер жирные пятна рукавицей.
Тревога стучала в каждой пораженной клеточке тела — в руках, обезображенном ухе, гниющих зубах с левой стороны верхней челюсти. Он не мог потереть или почесать старые раны, отчего нервничал еще больше.
Сакраменто походил на чужую планету. В транспортнике не было иллюминаторов; после каменистой породы на вершине горы восьмиполосная автострада подействовала как электрошок. Кольцевую эстакаду № 80 со всех сторон обступали здания делового центра. Аккуратные кварталы сливались в сложную картинку — неразрешимую головоломку из линий и плоскостей. Естественный горизонт не просматривался ни с одной стороны.
Защитный костюм и шум рации отсекали юношу от внешнего мира, чему он был только рад. Мир по ту сторону костюма сковала гробовая тишина. Кроме их отряда, на многие километры бетона и стекла не осталось ни одного человека.
В памяти Кэма город сохранился таким, каким его уже никто не мог увидеть. Он бывал здесь не один раз. Дом Нахарро от Сакраменто отделял всего час езды, не исключено, что кто-то из братьев успел добраться до города во время бегства в горы и здесь нашел свою смерть.