— Гадозавры, — пояснил Сан Ваныч, следовавший за Эвридикой с видом доброго дедушки, показывавшего заскучавшей внучке родовое имение. — Одни из первых выведенных метазоологами тварей. Тогда еще здешний МЦИМ назывался ИНМом — Институтом Направленных Мутаций. Веселые были денечки — изгалялись генные инженеры кто как мог, лишь бы пострашнее и почуднее тварюгу создать. Думали, туристы валом повалят, чтобы на них поглазеть. Поначалу от них и впрямь отбоя не было, а потом кто-то рванул фугас в инмовском питомнике, и наступило время «собирать камни».
— Что-то я об этом читала… — Эвридика наморщила лоб, силясь вспомнить вышедшую лет за пятнадиать-двадцать до ее рождения серию газетных статей о кошмарных экспериментах русских ученых. Статьи сопровождались фотографиями умопомрачительных тварей, но не произвели на нее особого впечатления, поскольку вслед за ними в солидных изданиях были напечатаны опровержения, написанные учеными с мировым именем. В архивах «аномальщиков» хранилась уйма подобных уток, запускаемых журналистами с единственной целью — повысить тираж «желтых» газет и журналов. Случалось, однако, среди гор вранья проскакивали правдивые сообщения о событиях невероятных, так что коллеги Эвридики не гнушались просматривать материалы, помещаемые в периодических изданиях сомнительной репутации. — Выходит, у вас действительно выводили всяких страховидл?
— В большом количестве. Но взрыв подводного питомника гадозавров положил конец их разведению. Разразившийся сандал удалось бы замять, если бы уцелевшие твари, повылезавшие из разбитых аквариумов, расплывшиеся и расползшиеся кто куда, не начали по прошествии двух-трех лет выбираться из своих подводных укрывищ, дабы полакомиться интуристами. Дело получило нежелательную огласку, и администрация Маринленда отказалась от сотрудничества с ИНМом. А затем последовал чудовищный провал проекта «Морской народ», после которого направленные мутации были запрещены и здешний ИНМ переименовали в МЦИМ.
— Так это остатки тех… гадозавров, которых сначала искусственно вывели, а потом уничтожили, чтобы они не угрожали туристам? — уточнила Эвридика. — Судя по черепам, это были удивительные создания! Но еще более поразительно, что я, будучи «аномальщиком», считала их выдумками газетчиков!
Сан Ваныч пожал сухонькими плечами, пробормотал что-то невнятное по-русски, а по-английски пояснил:
— Хозяева ИНМа, а тем паче Маринленда не могли терять клиентов и должным образом подредактировали информацию о здешних событиях. Сделать это было не так уж трудно, особенно учитывая, что внимание журналистов отвлекла эпидемия «балтийского мора». Уж о нем-то ты наверняка слышала?
— Да, он был связан с отравляющими веществами, захороненными некогда в водах Балтики. Вам нельзя было лет десять есть выловленную в море рыбу и купаться.
— Одно время даже подходить к морю было опасно из-за сносимых с воды ветром аэрозолей, — мрачно добавил Сан Ваныч. — После Второй мировой войны более трехсот тысяч тонн изготовленного фашистской Германией химического оружия было затоплено в акватории Балтийского моря. Снаряды и бомбы с ипритом и адамситом; мины, бочки и цистерны с жабуном, зарином, фосгеном, горчичным газом и «Циклоном „В“» постепенно корродировали и отравляли море, а потом произошли залповые выбросы отравляющих веществ у Калининградского побережья, в Гданьском заливе, у берегов Германии и в проливе Скагеррак. Многие предприятия тогда разорились, Маринленд понес чудовищные убытки. Все работы в затонувшем городе были приостановлены, а питерских ихтиандров оставили в покое, полагая, что те сами вымрут в отравленных водах.
— Но они не вымерли?
— Нет. Ходят слухи, что они не только приспособились к ОВ, но и продолжали мутировать. Будто бы теперь у них, как у каракатиц, вертикальное движение может осуществляться за счет способности менять химический состав жидкостей в своем организме и тем самым по желанию то уменьшать, то увеличивать ее плотность и, следовательно, удельный вес.
— Фантастика! Я читала, что это новая психораса, но не думала, что изменения зашли так далеко! — не поверила Эвридика. — А как они уживались с созданными МЦИМом подводными монстрами?
— Ну-у, большая часть этих тварей была уничтожена шаркменами из подводной службы спасения перед «балтийским мором». А тех, которые пережили его, ихтиандры истребили либо сами, либо при помощи выведенных ими випов. Некоторые из этих черепов я подобрал на дне залива — ихтиандрам-то они без надобности, другие являются моими охотничьими трофеями. Отловом и отстрелом уцелевших гадозавров я подрабатываю в свободное от работы время. Иногда мне помогает Радов.
— Так их все-таки не перебили полностью? — оживилась Эвридика.
— Загнать джинна в бутылку оказалось, как это часто бывает, несравнимо труднее, чем выпустить. Особенно принимая во внимание, что всегда сыщутся мерзавцы, готовые использовать этого джинна в целях обогащения. Корень всякого беззакония — змей сребролюбия. После того как «балтийский мор» пошел на спад, нашлись предприимчивые люди, пытавшиеся использовать гадозавров, чтобы шантажировать владельцев отелей и курортов, которые приходилось закрывать из-за появления в прибрежных водах кровожадных монстров, охочих до сладкого мясца беспечных купальщиков.
— Ужас какой! — всплеснула руками возмущенная Эвридика и содрогнулась, представив, как на экскурсантов набрасывается появившийся, из глубины обладатель этакого вот черепа.
— Бизнес на крови процветал недолго. Использовавших гадозавров бизнесменов стерли в порошок — они запустили руку в бумажники очень серьезных дядей, и те не на шутку рассердились. И все же…
Сан Ваныч умолк, не закончив фразы, и после непродолжительного молчания сказал:
— Посвященные в историю с гадозаврами утверждают, что с ними покончено раз и навсегда. Шаркмены с ихтиандрами потрудились на славу, но потерянный зуб вырастает у акулы за одни сутки. Сила зла, существующего на разных уровнях бытия, поистине велика, и не стоит ее недооценивать. — Старик вздохнул, а Эвридика пожалела, что у нее нет с собой ни диктофона, ни видеокамеры, ни фотоаппарата. — Как бы то ни было, полностью очистить акваторию Питера от прижившихся здесь гадозавров не получилось, и хотя администрация Маринленда считает нецелесообразным нанимать шаркменов для их истребления, она все же не забывает выдавать мне маленькие премии за убитых тварей.
— Если бы я знала, что эти… ваши… гадозавры существуют, ни за что бы не полезла под воду! А вы не боитесь на них охотиться? Ведь они такие громадные!
— Без особой нужды я с ними не связываюсь и, как правило, отправляюсь на отстрел гадозавров с клиентами, приезжающими сюда с разных концов света, — сказал Сан Ваныч и, предвидя вопрос Эвридики, пояснил: — Администрация Маринленда смотрит на визиты охотников-любителей сквозь пальцы. Она запрещает только отлов этих тварей для зоопарков и лабораторий — во избежание пересудов, которые могут отпугнуть туристов. Ну, и, естественно, чтобы их не начали разводить где-нибудь в Мексиканском заливе или у берегов Сан-Франциско.
— Откуда ваши клиенты узнают о гадозаврах? И почему кости, чучела и заспиртованные части этих тварей все же не попадают в клиники и зоологические музеи? Это был бы прибыльный бизнес. — Эвридика оглядела диковинные черепа, поражаясь тому, как информация о водящихся здесь чудищах миновала «аномальщиков». Чудны дела твои, Господи! Она и ее коллеги разгадывают загадки тысячелетней давности и не знают о том, что творится у них под носом! Вот вам и свободный обмен информацией! Она, разумеется, не была столь наивной, чтобы не сознавать: все СМИ, включая Интернет, подвергаются негласной цензуре, но полагала, что информация имеет свойство просачиваться через любые препоны. Страшно представить, какой мощности фильтры задействованы, дабы пудрить мозги ее соотечественникам и всем прочим обитателям Земли…