— Сердце гадов, детский комплекс в Альфа Три, Зебра Семь.
Болдуин похолодел. Люди знали о детском комплексе. Почти все потомки туземцев рождались там, в одной из многих родовых пещер, где их согревали естественные горячие источники и благословляло духовенство. Это священное место и самый неподходящий объект для атаки, потому что она вызовет у туземцев такую ненависть к людям, что никакая дипломатия уже ее не загладит.
Но были и другие причины избегать этого места. Причины, которые генерал предпочел игнорировать. Детский комплекс расположен в глубине столовой горы. Эта гора имеет отвесные стены и окружена с трех сторон непроходимым лесом, а с четвертой — стремительной рекой. Единственная реальная возможность проникнуть туда — это высадиться на вершину и оттуда пробиваться вниз через настоящий лабиринт туннелей и пещер. И за каждый фут пути придется бороться с фанатичными воинами, защищающими не просто свою свободу, но само существование своей расы. Подобная атака не просто самоубийственна — она до невероятности глупа и приведет к катастрофическим последствиям.
Болдуин с трудом сглотнул.
— Сэр, я прошу вас пересмотреть решение. Проникнуть в этот комплекс чрезвычайно трудно. Туземцы будут защищать каждый фут туннеля не на жизнь, а на смерть, и навсегда возненавидят нас, если мы победим.
Копек кивнул, будто ожидал этих возражений.
— Именно такие объяснения я ждал от бездельника и труса. В вашей просьбе о пересмотре отказано.
Болдуин встал навытяжку.
— В таком случае я прошу разрешить мне возглавить штурм.
Копек отмахнулся от него, забирая у денщика свою офицерскую тросточку с золотым набалдашником.
— Не говорите глупостей. Я вовсе не собираюсь предоставлять вам позицию, с которой вы сможете саботировать мои усилия. Нет, вы будете там, где положено быть трусам. Охрана! Арестуйте полковника Болдуина! На гауптвахту его!
Болдуин все еще выкрикивал свои возражения, когда охранники бросили его в грязную камеру, все еще умолял, когда взлетали транспортно–десантные самолеты, и еще долго рыдал после того, как стих рев их двигателей.
Последующая резня, в которой Копек погиб
одним из первых, прогремела на всю империю. Все агентства новостей передали в эфир этот драматический материал. Плевать, что атака была плохо продумана, плевать, что две тысячи солдат погибли, и плевать, что туземцы оттеснили людей на их изолированные огневые базы. Некомпетентность Копека бросила бы тень на его дядю, поэтому правду вывернули наизнанку и разнесли по всей империи.
Копек превратился из болвана в героя. Император лично положил венок на гроб молодого воина. Во всех мирах, которые искали императорской благосклонности, воздвигли его статуи. Были выпущены три дико неточных голофильма, а полковника Александра Болдуина отдали под трибунал. Его признали виновным, объявили трусом и лишили звания. Кто–то должен был ответить за этот провал, кто–то должен был поплатиться, и выбор вполне логично пал на него.
Эта самая горечь, порожденная несправедливостью, выжгла душу Болдуина, отрезала нити его человечности и привела его на путь мести.
С чувством ужаса и растерянности Норвуд выплыла из воспоминаний Болдуина и снова стала собой. Плот Один послал успокаивающую мысль:
— Человек по фамилии Болдуин сейчас спит. Он почувствует себя лучше, когда проснется.
— А как же его миссия? Вы хотели поговорить с солдатом.
— Я и говорю с солдатом, — просто ответил Плот Один. — С нормальным, здравомыслящим солдатом. Мы были бы признательны тебе за совет.
Норвуд подумала вслух:
— Мне кажется, хадатане хотели бы получить обратно свой корабль, но готовы пожертвовать им, если будет нужно.
— Да, — согласился Плот Один, — мысли Болдуина подтверждают это. Есть и кое–что еще. Он считает, что некто по имени Позин—Ка, как вы выражаетесь, «тянет время». Нарочно избегает боя — ждет, чтобы ваша раса отреагировала.
— Очень интересно, — задумалась Норвуд. — Хотела бы я знать, что на самом деле думает Позин—Ка. Ну да все равно. Факт остается фактом: у хадатан есть средства погубить вашу планету, не входя в пределы досягаемости ваших мысленных сил.
— Это так, — подтвердил Плот Один. — Мы действовали без учета последствий.
— Тогда вам мало что остается, — подумала Норвуд. — Вы должны вести переговоры и выторговать самые лучшие условия, какие удастся.
— А ваши солдаты? — спросил Плот Три. — Они придут нам на помощь?
Норвуд мысленно пожала плечами.
— Несколько недель назад я бы сказала — да, но теперь я уже сомневаюсь. Я, конечно, надеюсь, но воспоминания Болдуина показали, каким испорченным может быть наше руководство, так что гарантий нет. Все, что вы можете, — это заключить сделку и надеяться на лучшее.