Вокруг заклубились облака, встречный ветер толкнул гондолу вбок, и самый внешний слой керамической оболочки облупился. Бортовой компьютер гондолы послал покалывание по руке хадатанина и поместил сообщение в его мозг.
«ПРИГОТОВИТЬСЯ К ТРЕТЬЕЙ СТАДИИ ВНЕДРЕНИЯ».
Хисук—Да посмотрел, как там остальные гондолы, убедился, что они по–прежнему на месте, и проверил рукой снаряжение. Тесьма… есть. Основной парашют… есть. Запасной парашют… есть. Оружие… есть. И так далее, пока не прикоснулся к каждой детали снаряжения. Затем он послал ответное сообщение:
«Готов к третьей стадии внедрения».
«БЫТЬ НАГОТОВЕ… ТРИ ЕДИНИЦЫ И ОТСЧЕТ…»
Цифровое табло появилось перед его мысленным взором. Хисук—Да почувствовал, что его мышцы напряглись, когда цифры стали неуклонно уменьшаться. Пять… четыре… три… два… один.
Болты взорвались. Целые секции оболочки гондолы отвалились, полетели вниз и снова взорвались. Ничто крупнее заклепки не должно было достичь поверхности.
Хисук—Да вытянул руки и ноги и почувствовал, как воздух мчится мимо него. Хадатанин надеялся, что идет на цель. Все еще работающий компьютер подтвердил, что это так, — не то чтобы это имело большое значение, исправлять курс в любом случае было слишком поздно.
Уплотнитель вокруг забрала разорвался. Ветер выл у его лица, срывая слезы с глаз. Облака исчезли, внизу появилась пустыня, размытая из–за слез, но все же узнаваемая.
Хорошо… это соответствует тому, что должно быть… а значит, его миссия продолжается.
Хадатанин проверил цифровые показания, убедился, что он еще достаточно высоко, чтобы появиться на радаре, и сканировал свою команду. Каждый из них был оснащен маломощным локаторным маяком и, если все в порядке, должен появиться на его мысленном экране.
Он посмотрел раз, другой… Один… два… три… четыре… А где же номер пять? Никчемный кусок дерьма исчез. Очень символично. Марла—Са всегда завидовал ему и сделал бы что угодно, лишь бы его погубить.
«ПРИГОТОВИТЬСЯ РАСКРЫТЬ ОСНОВНОЙ ПАРАШЮТ… ПЯТЬ, ЧЕТЫРЕ, ТРИ…»
Хисук—Да дождался отсчета «один», послал нужный сигнал и почувствовал, как ткань вывалилась из рюкзака.
Парашют раскрылся мощным рывком, мир стабилизировался вокруг Хисук—Да, и хадатанин вздохнул с облегчением. Он цел, все–таки добрался до этого места и имеет хорошие шансы добраться до цели.
Казалось, прошли лишь секунды, и вот уже усеянная валунами земля рванулась ему навстречу, ударила по пяткам и сбила с ног. Хисук—Да покатился, остановился и оттолкнулся от покрытой инеем почвы. Он жив!
Дул слабый ветерок. Парашют свалился вокруг хадатанина, накрыв собой соседние валуны. Хисук—Да вытянул ткань, собрал ее и затолкал под камни.
Команда сохраняла строгую радиотишину, пока собиралась вокруг своего командира.
Хисук—Да убедился, что они целы, выругался, когда услышал, что гондола Марла—Са не смогла раскрыться, и связался с микроспутником, чтобы проверить свое положение. Данные со спутника подтвердили то, что уже сказали хадатанину его глаза.
Потребуются почти целые хадатанские сутки, чтобы добраться до холмов, и неизвестно сколько еще, чтобы найти туземцев и купить их верность. Трудная задача, но выполнимая, учитывая, что у наа есть причины ненавидеть людей и что они воюют с ними.
Уверенность наполнила душу хадатанина. Придет день, когда хадатанские дети будут изучать в школе его подвиги. А он добьется, чтобы наа дали ему какое–нибудь звучное имя. «Воин—Призрак Альгерона» — пожалуй, неплохо. Или что–нибудь очень похожее. Он подумает над этим во время марша.
В пустыне трудно найти укрытие, но хадатане были хорошо обучены и умело использовали то, что есть. Команда сохраняла патрульный строй, держала датчики настроенными на максимальную чувствительность и внимательно смотрела по сторонам. Их головы вращались направо и налево, их дыхание затуманивало воздух, а ноги оставляли следы на мерзлой земле.
Впереди, на некотором расстоянии, пробежали маленькие, почти невидимые животные. Солнце вспыхнуло на чьем–то забрале, и этот свет заметили глаза, которые смотрели на юг, когда команда приземлялась.
Глаза моргнули и сузились. Воин наа опустил на грудь добытый у Легиона бинокль и достал фотоаппарат. Кто–то шел. Не наа, не люди, но внешне похожие.
Воин сделал двенадцать снимков чужаков крупным планом и убрал аппарат в рюкзак. Потом, убедившись, что точки по–прежнему движутся в его направлении, спустился на землю и побежал. Это был грациозный бег прыжками, которые поглощали расстояние и сохраняли силы.