— У НЕЕ ОТЕК КВИНКЕ! — продолжал орать Бестужев, размахивая руками как ветряная мельница. — АНАФИЛАКТИЧЕСКИЙ ШОК! АДРЕНАЛИН, СРОЧНО! ОНА УМИРАЕТ! ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВРАЧИ В ЭТОЙ БОГАДЕЛЬНЕ⁈
Вот и началась паника. Я мрачно огляделся, придерживая голову Лилии, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей. Крик графа-мультимиллионера — как сигнал воздушной тревоги. Сейчас сбежится весь персонал, включая уборщиц и охранников.
И действительно: через секунды коридор превратился в филиал московского метро в час пик.
Первыми выскочили две медсестры из ближайшего процедурного кабинета. Молодые, лет по двадцать пять, в идеально накрахмаленных белых халатах с эмблемой клиники — золотой крест на фоне змеи. Одна уронила лоток с инструментами, и шприцы с звоном разлетелись по мрамору.
— Святые угодники! — воскликнула первая, увидев распухшее лицо Лилии.
Следом выбежал санитар — здоровенный детина под два метра, бывший спецназовец, судя по выправке. Он бросил каталку, которую катил, и она с грохотом врезалась в стену, оставив вмятину на дорогих обоях.
— Что происходит⁈ — заорал он. — Теракт⁈
Теракт, как же. У этого парня явно посттравматический синдром. Везде теракты мерещатся.
Из ординаторской выбежали три врача. Первым — судя по бейджику, доктор Мельников, мужчина лет пятидесяти пяти с седыми висками и лицом человека, который повидал всякое.
За ним семенили два молодых ординатора — парень лет двадцати семи с жидкими усиками и девушка примерно того же возраста с испуганными глазами олененка Бэмби.
— Анафилактический шок! — заорал Мельников, увидев Лилию. — Классическая картина! Ангионевротический отек лица и гортани!
Он повернулся к молодым врачам:
— Петров, быстро! Противошоковый набор из реанимации! Адреналин ноль один процент, преднизолон сто двадцать миллиграммов, супрастин две ампулы!
— Есть! — Петров сорвался с места и побежал, спотыкаясь о собственные ноги.
— Соколова! — рявкнул Мельников на девушку. — Кислородная маска! Пульсоксиметр! И готовьте ларингоскоп с интубационной трубкой!
— Размер трубки? — пискнула Соколова.
— Семь с половиной! Нет, семь! Отёк же! Может не пройти больше!
— Каталку сюда! — скомандовала старшая медсестра, женщина лет сорока с лицом армейского сержанта. — В реанимацию ее! Живо!
— Дефибриллятор готовьте! — кричал кто-то еще. — Может быть остановка сердца!
Ну только дефибриллятора при остановке сердца не хватало. Дилетанты!
Классическая медицинская паника.
Я наблюдал за суетой. Все бегают как обезглавленные куры, каждый кричит свое, никто не координирует действия. Протокол они знают, но применить его в стрессовой ситуации не могут.
Санитар попытался поднять Лилию, чтобы переложить на принесенную каталку, но я его остановил:
— Не трогать! Движение усилит отек!
— А вы кто такой? — он смерил меня взглядом. — Родственник?
— Врач. Доктор Пирогов.
— Тот самый? — его глаза расширились. — Слышал про вас…
— Он самый. И сейчас слушайте меня внимательно…
Но договорить я не успел. Петров примчался с охапкой ампул и шприцев:
— Адреналин готов! Одна десятая процента, один миллилитр!
Молоденькая медсестра — та, что уронила лоток — уже набирала препарат в шприц. Руки у нее тряслись, и она промахнулась иглой мимо резиновой пробки ампулы.
— Спокойнее, Маша! — прикрикнула на нее старшая. — Не первый день работаешь!
— Простите, Раиса Павловна! Просто… я никогда анафилаксию не видела!
— Тогда смотри и учись! — Мельников выхватил у нее шприц. — Вводим подкожно, в плечо! При отеке гортани всасывание лучше!
Он склонился над Лилией с шприцем наготове.
Идиот сейчас ее убьет. Времени на дипломатию нет.
— Нет! — сказал я так громко, что эхо прокатилось по коридору, и несколько картин на стенах покосились. — Стоп! Никакого адреналина!
Мельников замер с занесенным шприцем. Все остальные тоже застыли, как в игре «Море волнуется раз».
— Это не аллергия! — продолжал говорить я, вскакивая на ноги и загораживая собой Лилию. — Это НАО! Наследственный ангионевротический отек!
Тишина повисла в коридоре как туман над болотом. Слышно было только хриплое, свистящее дыхание Лилии — с каждой секундой все тише и реже.
— Какой еще НАО⁈ — Мельников покраснел как свекла, вены на шее вздулись. — Молодой человек, вы кто вообще такой⁈ Как вы смеете вмешиваться⁈
— Я врач-терапевт высшей категории! — соврал я про категорию, но сейчас был не лучший момент для скромности. — И я говорю вам — это НЕ анафилактический шок!