— Бред! — Мельников попытался оттолкнуть меня. — Не мешайте работать! Вы видите клиническую картину? Острый ангионевротический отек! Закупорка дыхательных путей! Протокол требует НЕМЕДЛЕННО ввести адреналин!
— Протокол написан для аллергического отека Квинке! — я не сдвинулся с места, превратившись в живой щит. — А это НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ангионевротический отек! Совершенно другая причина заболевания! Другой механизм развития! Другое лечение!
— Да какая разница⁈ — взвизгнула Соколова. — Отек есть отек! Она же синеет!
— Разница между жизнью и смертью! — я повернулся к ней. — При аллергии отек вызван выбросом гистамина из тучных клеток! Аллергическая реакция с участием иммуноглобулина E! Адреналин блокирует эту реакцию!
— Именно! — поддержал Мельников. — Так что отойдите!
— А при НАО совсем другой механизм! — я не двигался. — Генетический дефицит C1-ингибитора! Это белок системы комплемента — части иммунной системы! Без него активируется контактная система свертывания! Массивный выброс брадикинина — вазоактивного пептида! Он увеличивает проницаемость сосудов! Плазма выходит в ткани! Отек!
— Вы несете чушь! — Мельников попытался обойти меня слева.
Я преградил ему путь:
— ПОСМОТРИТЕ НА ОТЕК! Внимательно посмотрите!
Несколько голов склонились над Лилией. Ее лицо было чудовищно деформировано — губы как сардельки, щеки как у хомяка, глаза — щелочки в опухшей массе.
— Он БЛЕДНЫЙ и ПЛОТНЫЙ! — я показал пальцем. — При аллергическом отеке кожа КРАСНАЯ от расширенных сосудов! И отек МЯГКИЙ! А тут как тесто!
— Это может быть атипичная форма… — неуверенно начал Петров.
— Атипичная форма с типичной клиникой НАО⁈ — я повернулся к нему. — Где крапивница? Где кожный зуд? Где покраснение? Где бронхоспазм? НИЧЕГО этого нет!
— Но… но как вы можете быть уверены? — пролепетала Маша.
— Она сама сказала! — я указал на Лилию. — Пять минут назад! Отеки уже полгода! Мигрирующие — то рука, то нога! Антигистаминные не помогают! Ни супрастин, ни тавегил, ни современные препараты! Это классика НАО!
Идиоты. Учились пять лет в институте, и что? Только типовые случаи знают. Шаг в сторону — и впадают в ступор.
— Даже если это так… — Мельников явно начал сомневаться, — адреналин все равно поможет! Он универсальный!
— Убьет! — я рявкнул ему в лицо. — Адреналин вызовет тахикардию до двухсот ударов! На фоне кислородного голодания — фибрилляция желудочков! Остановка сердца! Смерть!
— Откуда такая уверенность⁈
— Из учебника Харрисона по внутренним болезням! Глава про первичные иммунодефициты! Раздел НАО! Смертность от неправильного лечения — тридцать процентов!
Мельников все еще сжимал шприц, но уже не так уверенно:
— Я тридцать лет в медицине! Я знаю, что делаю!
— Тридцать лет и ни разу не видели НАО? — я усмехнулся. — Неудивительно! Частота — один на пятьдесят тысяч! За всю карьеру можно не встретить!
— Если не адреналин, то что⁈ — взорвался он. — Она же умирает! Посмотрите!
Лилия выглядела ужасно. Лицо из синюшного стало фиолетовым. Дыхание — редкое, поверхностное, агональное. Пауза между вдохами достигала пяти-шести секунд.
— Ей нужен C1-ингибитор! — я повернулся к графу, который стоял бледный как мел. — Специфический препарат! «Беринерт», «Синрайз», любой! Или на худой конец —свежезамороженная плазма!
— Плазма? — переспросил граф. — Зачем плазма?
— В плазме здоровых доноров есть C1-ингибитор! Немного, но достаточно, чтобы остановить приступ! Это стандарт лечения НАО при отсутствии специфических препаратов!
— У нас есть плазма? — граф повернулся к Мельникову.
— В реанимации… должна быть… в банке крови… — пробормотал тот.
— Так чего стоите⁈ НЕСИТЕ!
— Но протокол… — начал Мельников.
— К ЧЕРТУ ПРОТОКОЛ! — взорвался граф.
Его лицо стало багровым, вены на висках вздулись, и в этот момент он был похож не на светского льва, а на берсерка перед битвой. Он шагнул к Мельникову, нависая над ним как скала:
— Вы меня слышали, доктор⁈ Я сказал — К ЧЕРТУ ВАШ ПРОТОКОЛ!
— Но граф, я несу ответственность…
— Ответственность⁈ — Бестужев схватил его за лацканы халата. — Вы хотите поговорить об ответственности⁈ Эта девушка — мать двоих детей! Вдова героя России! Она работает у меня пять лет! Если она умрет из-за вашего упрямства, я вас УНИЧТОЖУ! Понятно⁈
— Алексей Петрович, но…
— ДЕЛАЙТЕ, КАК ОН СКАЗАЛ! — рявкнул граф, указывая на меня.
Его голос прогремел по коридору как выстрел из пушки. Это был голос человека, привыкшего командовать полками.
— БЫСТРО! — добавил он. — ИЛИ Я ЗАКРОЮ ЭТУ КЛИНИКУ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!