Магическое слово «закрою» подействовало как электрошок. Слово графа было законом в этих стенах — он платил зарплаты, он владел зданием, он решал судьбы.
Конечно, он ничего бы не закрыл. Не дурак, чтобы себе в ногу стрелять. Но персонал до ужаса боится увольнения.
Петров первым пришел в себя:
— Я… я побегу за плазмой!
Он сорвался с места и помчался в сторону реанимации, как спринтер на стометровке. Его халат развевался как плащ супергероя.
— И не одну! — крикнул я вслед. — Минимум два пакета! По четыреста миллилитров!
— Понял! — донеслось из-за угла.
Но времени катастрофически не хватало. Пока Петров добежит до реанимации, найдет плазму, вернется… Минимум две минуты. А состояние Лилии ухудшалось стремительнее, чем я ожидал.
Дыхание стало совсем поверхностным — грудная клетка едва поднималась. Промежутки между вдохами увеличились до семи-восьми секунд. Губы из синих стали почти черными — критическая гипоксия.
— Она перестает дышать! — крикнула Раиса Павловна, приложив пальцы к сонной артерии. — Пульс сто сорок! Нитевидный! Аритмия!
— Сатурация падает! — Соколова подключила портативный пульсоксиметр. — Семьдесят процентов! Шестьдесят пять! Шестьдесят!
Критические значения. При сатурации ниже шестидесяти — необратимые повреждения мозга. Еще тридцать секунд — и кора начнет умирать.
— Мы ее теряем! — закричала Маша. — Нужно что-то делать!
— Интубация! — предложил Мельников. — Восстановим проходимость дыхательных путей!
— Бесполезно! — отрезал я. — Отек полностью перекрыл гортань! Трубка не пройдет! Только травмируете!
— Тогда коникотомия! — он достал скальпель. — Вскрою трахею ниже отека!
— В коридоре⁈ Без условий⁈ — я оттолкнул его руку. — Она истечет кровью за минуту! Трахеальные артерии перережете!
— А что вы предлагаете⁈ — взвыл он. — Смотреть, как она умирает⁈
Есть один способ. Рискованный, почти невозможный. Мысль, конечно, безумная. Но теоретически…
— Всем отойти! — приказал я. — Дайте место!
— Что вы собираетесь делать?
— Выиграть время! Две минуты до плазмы!
Я опустился на колени рядом с Лилией. Граф, врачи, медсестры — все столпились вокруг, образовав плотное кольцо любопытных.
Зрители. Как в анатомическом театре. Только вместо вскрытия трупа — попытка не дать ему появиться.
Я положил правую ладонь на горло Лилии, прямо на щитовидный хрящ. Левую — на грудь, над мечевидным отростком грудины, где диафрагма крепится к ребрам.
— Что он делает? — прошептал кто-то.
— Не знаю… Массаж какой-то?
— Может, прием Геймлиха?
— При отеке? Бессмыслица!
Если бы вы знали, что я сейчас сделаю… Сказали бы, что я сумасшедший. Или маг. Хотя второе ближе к истине.
Я закрыл глаза и сконцентрировался. Мир вокруг отступил — исчезли голоса, запахи, даже ощущение холодного мрамора под коленями. Остались только я, умирающая женщина и Жива в моем Сосуде.
Некромантия — это управление энергией жизни и смерти — это базовый постулат. Но кто сказал, что ее можно использовать только для убийства или воскрешения? Почему не для поддержания жизни?
Я призвал Живу из Сосуда. Не много — процентов пять для начала. Больше опасно, могу потерять контроль или вырубиться от истощения — проходили уже.
Золотистая энергия потекла из центра моей груди, прошла по рукам и влилась в ладони. Я чувствовал тепло — не физическое, а метафизическое, как будто держал в руках солнечные лучи.
Теперь самое сложное.
Я направил энергию в горло Лилии. Но не хаотично, а целенаправленно, формируя из нее структуру. Тонкую трубку из чистой жизненной силы.
Энергетический стент. Я выстраивал конструкцию. Каркас из Живы, который раздвинет отекшие ткани изнутри. Создаст просвет для воздуха.
Это было адски сложно. Как лепить скульптуру из воды. Или плести кружево из дыма. Энергия не хотела держать форму, расползалась, пыталась впитаться в ткани.
Держать… формировать… проталкивать…
Миллиметр за миллиметром я продвигал энергетическую трубку через отекшую гортань. Ткани сопротивлялись — распухшие, плотные как резина. Отек давил со всех сторон, пытаясь схлопнуть мой импровизированный стент.
Пот выступил на лбу. Капли скатывались по вискам, капали на мраморный пол. Руки начали мелко дрожать от напряжения.
Еще немного… почти…
— Смотрите на мониторы! — вдруг воскликнула Соколова. — Сатурация поднимается! Шестьдесят два! Шестьдесят пять!
Работает! Воздух начал проходить!
Я усилил концентрацию, расширяя энергетический канал. Два миллиметра… три… четыре…