Росс с облегчением выдохнул. Но, несмотря на это, он был в ярости от выговора главы клана, хоть и давно привык к такому тону. В конце концов, так с ним происходило всю жизнь. При этом, на самом деле, бастардом был не он, а Дункан и Дугаль. Но они носили фамилию «Стюарт», чего было достаточно, чтобы сделать обстоятельства их зачатия второстепенными. По крайней мере, Каталь позаботится о безопасности Саманты.
– Что это значит? Эта девушка – не твое дело, Каталь! – решительно возразил Дункан.
– Fan sàmhach! Я – лорд! Мое слово – закон для тебя, разве ты не клялся в этом на крови?
Губы Дункана сжались в тонкую линию, но он промолчал, и Каталь продолжил говорить:
– Блэр, вы возьмете эту женщину с собой. Мне не нужны здесь бабские юбки. Но она наверняка сможет помочь вам с Фингалем. У женщин в этом сноровки больше.
Приподняв брови, он ожидал какой-либо реакции, но, когда Дункан кивнул Россу, чтобы тот сложил свои вещи и привел пленницу, на лице Каталя заиграла довольная улыбка.
Минуты, оставшиеся до отъезда, тянулись для Пейтона как часы. Все в нем взывало к тому, чтобы как можно скорее вернуться к отцу. В мыслях он уже был на обратном пути. Ожидание своих братьев и остальных истощало его терпение. В унынии он обернулся.
Глава 14
Муха кружилась вокруг моей головы и попросту не давала себя прогнать – видимо, вонь от меня была уже слишком соблазнительной. Сама я уже почти не чувствовала запаха. Несколько дней у меня не было возможности как следует помыться. К этому добавились физические нагрузки и ночь в тесных объятиях с Баррой, что в итоге привело к тому, что я пахла совсем не цветами.
Я застонала, когда муха вновь с жужжанием закружилась около меня, и начала хлопать по себе настолько, насколько позволяли связанные руки.
Шотландцы, по-видимому, совершенно забыли обо мне, потому что, кроме краюшки хлеба утром, который Дугаль мимоходом бросил мне, меня оставили без внимания. Никто не обращался ко мне, и даже Дункана, который еще вчера угрожал мне, нигде не было видно.
Видимо, что-то произошло, потому что все мужчины собрались вместе и выглядели довольно расстроенными. Ветер доносил до меня лишь отдельные обрывки слов, и я мало что могла разобрать, потому что мальчик, который прибыл сюда вчера с группой Шона, держал лошадь за поводья и закрывал мне обзор.
Как только я различила в толпе рыжие волосы Росса, он тут же пошел ко мне. Юноша пересек лагерь, поднимая тут и там разные вещи, которые затем укладывал в седельные сумки своей лошади. Затем он опоясался мечом и завязал волосы на затылке кожаным ремешком.
Меня поразило, насколько нормальным казалось мне все, что со мной здесь происходило, после недолгого пребывания здесь. Эти люди, по-видимому, не скучали по проточной воде или уютному пуховому одеялу. Они просто прикрывались складками своих тонких накидок и подвигались ближе к огню. Даже я, несмотря на твердую землю и холодный ночной воздух, спала вполне хорошо, потому что Барра ни разу не отошла от меня, и поэтому мне, по крайней мере, не было холодно.
Теперь собака вскочила и, виляя хвостом, побежала навстречу своему хозяину, который решительно оттолкнул ее в сторону, когда она положила ему на плечи свои передние лапы и провела мокрым языком по его шее.
– Sguir, Барра! Прекрати! – Росс обошел большого волкодава и посмотрел вниз, на меня: – Вставай, я должен тебя развязать.
Казалось, он был не в лучшем расположении духа, и я предпочла поскорее выполнить его просьбу.
– Что случилось? Что будет со мной? – спросила я.
– Ты думаешь, кто-то считает нужным делиться со мной своими планами? – недовольно сказал он. – Ты и я, мы всего лишь пешки в игре королей, которые годятся только на то, чтобы подставить свою голову или убрать нечистоты.
Последние слова он пробормотал себе под нос и потянулся к веревкам, которыми я была привязана. Его гневные высказывания, казалось, не предназначались ни для моих ушей, ни для ответа на мой вопрос. Он был в таком плохом настроении, что даже собака поджала хвост и опустила голову.
Когда он отвязал меня от дерева, я протянула ему свои все еще связанные руки, но он решительно покачал головой.
– Нет, руки останутся связанными. Угадай, что со мной будет, если я упущу тебя? Нет, нет, веревки должны быть на месте. Лучше порадуйся тому, что мы спешим, а то вчера Дугаль говорил, что не стоит ради твоего удобства тратить еще одну лошадь, и с сегодняшнего дня тебе пришлось бы бежать, а не ехать на лошади.
Объятая ужасом, я отдернула руки, едва подавив порыв развернуться и убежать, как только вспомнила безжалостный темп предыдущего дня.