– Росс говорит, что она нанесла тебе эту рану. Это так?
Смущенный, Пейтон уставился в пол. Как долго Росс наблюдал за ними, прежде чем дал о себе знать?
– Это моя вина, – ушел он от ответа и вместо этого спросил: – Что, собственно, она такого сделала? Почему Стюарты взяли ее в плен?
– Я не совсем понял. Но Каталь был по-настоящему взбешен. Он сказал, что Дункан и Дугаль – тупицы. Несмотря на то, что они знали, что мир между кланами едва держится, они все равно похитили эту женщину. Они думают, что она знает, кто стоит за кражами скота, или что она, возможно, сама замешана в этом деле.
– Несмотря на то, что я провел с ней некоторое время, она и для меня загадка. Но она уж точно не крала скот. Она даже на лошадь без посторонней помощи не сядет.
Блэр кивнул.
– На самом деле, она не кажется особо опасной. Но это, в сущности, не наше дело. По просьбе Каталя мы увезем ее дальше от границы, а то, что он будет с ней делать, мне безразлично.
Пейтон уставился в пустоту. С Блэром так было всегда. Он задавался вопросом, каким лордом станет однажды его брат. Для Блэра всегда было достаточно просто присоединиться к мнению Каталя. Конечно, Стюарты и Маклины много лет были союзниками, связали друг друга клятвой заключения мира, но Пейтон боялся, что слепое доверие Блэра к его другу когда-нибудь обернется против него.
Размышления Пейтона прервались, когда дверь хижины, в которой находился Фингаль, открылась, и оттуда вышли три женщины. Они коротко обговорили что-то, а затем ушли. Сэм среди них не было.
– Могу я предложить тебе кружку пива?
Молодая женщина с округлыми бедрами, кудрявыми светлыми волосами и веснушками по всему лицу плюхнулась на скамью рядом с Пейтоном и подала ему упомянутую кружку.
– Ты выглядишь таким серьезным. Это праздник радости, разве ты не хочешь отпраздновать с нами?
Пейтон оглянулся на хижину. Дверь оставалась запертой. Затем он повернулся к женщине по правую руку от себя, которая только что дерзко положила руку ему на колено.
– Ты беспокоишься об отце, не так ли? Меня зовут Келси, и я могу отвлечь тебя немного, если хочешь. Я уже некоторое время наблюдаю за тобой, и, думаю, пришло время увидеть, как ты смеешься.
– Келси, послушай, это очень мило с твоей стороны, но…
– Никаких «но». Выпей, а потом мы потанцуем! Мне потребовалось все мое мужество, чтобы подойти к тебе. Без танца ты от меня не избавишься.
Ее улыбка была лучезарной, и, хотя на щеках ее проступил румянец, она выдержала взгляд Пейтона.
– Хорошо, Келси. Один танец, – согласился он, надеясь таким образом изгнать Сэм из своих мыслей.
Я поблагодарила женщин за помощь и устало прислонилась к двери хижины. Наконец-то отдых. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Хозяйка, госпожа Маккуарри, была очень приятной. Она, в общем-то, в одиночку справлялась с уходом за Фингалем и в конце концов посоветовала мне снять мокрое платье. Так как у меня больше ничего не было, она дала мне одно из своих старых нарядов, в который ее округлости больше не вписывались.
С благодарностью рассматривала я простое темно-зеленое платье. Оно было лучшего качества, чем то, что носила я. Ткань была гораздо приятнее на ощупь, а коричневый плетеный пояс даже придавал всему этому нотку элегантности.
Я вылила последний остаток теплой воды в таз. Теперь, когда Фингаль после половины бутылки виски спал глубоко и крепко, впервые за несколько дней у меня было нечто вроде уединения.
Я погрузила чистую ткань в таз и вымыла лицо, шею и руки. Затем я развязала петлю, свободно висевшую вокруг моей талии, и боязливо выглянула наружу. Мой желудок судорожно сжался при мысли о том, что кто-то может войти именно тогда, когда я стою здесь в одном нижнем белье. Но, кроме музыки и отдаленного смеха празднующих, ничего не было слышно. Бросив последний испытующий взгляд на громко храпящего Фингаля, я схватилась за подол. Так быстро, как только могла, я выскользнула из своего платья и потянулась за зеленым. Только когда я наполовину натянула его, мое сердце перестало испуганно биться.
Было здорово наконец снова почувствовать себя чистой. Правда, это нельзя было сравнить с горячим душем, но сейчас я была благодарна за каждую мелочь.
Платье хорошо подходило мне, оно было мягким и теплым, только вырез был слишком глубоким, на мой взгляд. Просто в обществе этих нецивилизованных шотландцев для меня явно было бы предпочтительнее менее кричащее платье. Казалось, оно предназначено не для повседневной работы, а скорее для особых случаев.
Затем я наспех постирала свое платье и отжала его. Если повезет, завтра будет как новенькое.