Недовольство Фингаля отчетливо проявилось на его лице. Он сжал губы в узкую линию и повернулся к Блэру:
– Поскольку твой брат Шон, судя по всему, опять волочится за какой-то бабьей юбкой, нам придется отложить наш разговор на потом. Мы ведь согласны в очень важных вещах. Это меня успокаивает. Не мог бы ты поприветствовать наших гостей, пока я буду менять повязку? Эта паршивая кашица стекает у меня по ребрам.
Блэр уже встал.
– Как пожелаешь. Я попрошу прощения за твое отсутствие.
С этими словами он направился в зал. Кайл тоже хотел присоединиться, но Фингаль обратился с просьбой к своему младшему отпрыску.
– Погоди. Отправляйся на поиски Пейтона. Мне нужен кто-то, кто позаботится о девушке-Кэмерон, когда здесь бродит столько Стюартов. И она нужна мне в моей комнате. Няня Макмиллан до сих пор обижается на меня за то, что я был немного груб с ней вчера.
Кайл усмехнулся, потому что знал, насколько обидчива может быть в остальном добросердечная кормилица.
– Да, отец, я посмотрю, что можно сделать, – крикнул он и тотчас же отправился на поиски.
Фингаль остался один и опорожнил свою чашу. Теперь ему оставалось только поставить ничего не подозревающую Саманту в известность о своем плане выдать ее замуж за Блэра, чтобы окончательно заключить мир с кланом Кэмеронов. В конце концов, Маклины не имели ничего общего с кровной враждой Стюартов.
Самое время было для Пейтона вернуть меня в мою комнату. Страх, что нас могут застать в его покоях, совсем изводил меня. Мы слишком долго спали. При этом нам совсем не хотелось засыпать. Но близость и чудесное чувство защищенности заставляли нас чувствовать себя в безопасности.
Я с большим трудом разгладила складки на своем платье, потому что вчера мы просто бросили его на пол.
Сам Пейтон казался относительно невозмутимым, по крайней мере, он не особенно спешил влезть в рубашку и расчесать стоящие дыбом волосы.
– Что, если меня кто-то ищет? Если твоему отцу нужна моя помощь? – размышляла я вслух.
– У отца есть няня Макмиллан. Первым делом он позовет ее.
Настойчивый стук в дверь заставил его нахмуриться. Теперь он занялся лентой на вырезе своей рубашки, прежде чем подойти к двери, слегка приоткрыв ее.
– Что тебе здесь надо? – спросил он неприветливо.
Я прислушалась.
– Что случилось, куда ты пропал? Ты забыл, что сегодня мы должны помочь починить ограды на пастбище? – спросил Кайл, протискиваясь мимо Пейтона в комнату. Заметив меня, он удивленно остановился, и глаза его стали большими. Недоверчиво его взгляд блуждал от меня к Пейтону, остановился на его все еще не завязанной рубашке и снова вернулся ко мне.
– Что?..
– Привет, Кайл, – смущенно поздоровалась я, лихорадочно пытаясь придумать вескую причину для присутствия в комнате Пейтона, но в этом не было необходимости.
– Я как раз собирался пойти в зал вместе с Сэм, когда одна из дворняг Росса набросилась на меня и испачкала мою рубашку сверху донизу своими грязными лапами. Пришлось переодеться.
Я уверенно кивнула, и, хотя совершенно отчетливо увидела, что Кайл не верит ни единому слову брата, тот тоже кивнул, скрестив руки на груди.
– Да, я понимаю, bràthair. Когда ты наденешь чистую рубашку, которая нужна, чтобы чинить забор, тебе следует отвести Саманту в покои отца, а потом тащить свою задницу в зал. Оградам придется подождать, у нас гости.
Он улыбнулся мне и похлопал Пейтона по плечу перед тем, как выйти из комнаты.
– Он все знает, так? – спросила я.
– Да, он знает. К счастью, это Кайл. Он будет молчать.
– Откуда ты это знаешь?
– Мы очень близки. Блэр и Шон держатся вместе, потому что они старшие. Меня и Кайла связывает это чувство, и мы не беспокоим старших. Мы заботимся друг о друге и помогаем друг другу, так было всегда.
Краски покинули мое лицо. Простое объяснение Пейтона, уверенность, с которой он предполагал верность брата, и любовь к нему, сквозившая в каждом его слове, были больше того, что я могла вынести.
Как я могла сознательно отправить Кайла, такого теплого, как сияние солнца, вся жизнь которого еще впереди, на смерть? Как я могла допустить такое? Но у меня не было выбора. Я не могла рисковать, чтобы так серьезно изменить будущее. Его смерть вызвала бы лавину событий, а я не смела так менять ход вещей – возможно, прервать свое собственное существование.
– Ты идешь? – его вопрос прервал мои размышления.
– Что?
– Ты идешь? Нам следует поторопиться, чтобы не вызвать еще большей шумихи.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Мне стало страшно. Где Индиана Джонс, когда он мне так нужен? Даже его внутренний голос, который сопровождал меня в течение столь долгого времени, затих. Неужели он был так же беспомощен, как и я?