— Ты тоже мой ребенок.
— Точно, — с усмешкой согласился Ник, — и как я забыл. В любом случае, всем этим детям ты нужна, а Маркусу ты своими подозрениями уже не поможешь. Только себя изведешь и все.
— Наверное, ты прав, милый, — она отпустила его руку и прошлась по гостиной, подойдя к панорамному окну. — У тебя красиво.
— Я знаю.
— Даже представить себе не могу, сколько труда ты приложил, чтобы на эту красоту заработать. Ты сильный человек, многого добился сам, наверное, в этом есть и свои плюсы. Закалка на всю жизнь, она делает тебя сильнее, но циничнее, уж мне-то это знакомо.
— В тебя я пошел не только внешне, мамуль.
— Я знаю, — ее губ едва коснулась улыбка, когда она через плечо взглянула на него, а потом снова отвернулась к окну. — Вот я думаю, милый, что за убийством Маркуса тоже стоит сильный человек. И влиятельный. Куда более влиятельнее, чем шестерка Уилсон. А он так, лишь пешка в игре королей.
— Даже пешка может стать ферзем.
— Может, милый, может, но на доске слишком много фигур, до эндшпиля еще далеко.
Ему не нравились ее разговоры. Андреа будто нарочно крутилась вокруг, аккуратно надавливала, стараясь найти слабость. Выжидала, когда ту самую слабость найдет, чтобы нанести свой единственный точный сокрушительный удар. Но Ник действительно был слишком похож на нее и сдаваться просто так не собирался. А внутри все кипело, он прекрасно понимал, что мать обо всем догадывалась, только вот доказательств у нее, похоже, действительно не было. Едва ли бы она вела тогда эти разговоры. Нужно было играть дальше. Взять себя в руки, откинуть собственные страхи и переживания и довести игру до конца. Энди была права, до эндшпиля было еще далеко, а проигрывать в середине игры было слишком дерьмово. Особенно когда он был на один шаг впереди.
— Выпьешь со мной? — Ник поднялся с дивана и подошел к барной стойке в углу просторной гостиной, достал початую бутылку виски и два бокала, не дождавшись ответа матери.
— Если только немного.
К ней он подошел уже с двумя наполненными бокалами, один из которых ей протянул. Отсалютовал и сделал глоток, наблюдая, как она, даже не поморщившись, отпивает из бокала.
— И какие у тебя идеи по поводу заказчика?
— Самые разные, милый. Маркус действительно очень многим перешел дорогу, вопрос лишь, кто из них влиятелен настолько, чтобы так чисто подставить.
— Хочешь, я помогу тебе в поисках убийцы.
— Ты? — Энди удивленно взглянула на сайте, вскинув тонкую бровь, и сделала глоток, внимательно разглядывая его лицо.
— Почему нет? Раз ты веришь, что убийца не Уилсон, то я хочу помочь тебе найти убийцу. В конце концов, ты один раз мне здорово помогла, а я не хочу быть должным тебе всю жизнь.
Пауза затянулась. Андреа не торопилась отвечать ему, видимо, выбитая из колеи внезапным предложением. Долго изучала лицо сына, а он снова не сдавался в этой игре в гляделки.
— Как Эмили?
Он прекрасно знал, к чему она сменила тему разговора.
— Хорошо, скоро как раз из университета вернется.
— Я рада, что у нее все хорошо. Она милая девочка, совершенно не заслужила то, что пережила. Честно говоря, я боялась, что ее все это сломит.
— Она сильнее всех нас.
— Ты любишь ее?
— Не понимаю твоих вопросов, мамуля.
— Так любишь?
— Люблю.
— А для спокойствия любимых мы готовы пойти на многое…
Эта игра могла затянуться надолго. Она могла еще долго провоцировать его вопросами, а он мог еще долго изображать непонимание, но рано или поздно, кто-то бы совершил ошибку. И что-то ему подсказывало, что в словесных дуэлях у Энди был куда более внушительный опыт, а значит, нужно было срочно менять тактику: прекращать отбиваться и брать инициативу в свои руки.
— Может спросишь уже то, ради чего пролетела несколько тысяч? — с усмешкой поинтересовался Ник.
— Прости?
— Я не глупый мальчишка, мамуль, думаешь, я не вижу, куда ты клонишь все темы? Я уже перерос это. Просто спроси прямо то, что ты хочешь.
— Хорошо, — Андреа помедлила, допила оставшийся виски и взглянула на сына, внимательно, пронзительно, будто старалась заглянуть к нему в душу, только Ника ее взгляд не смущал, души у него давно уже не было. — Это ты убил Маркуса?
— Ты серьезно? — Ник недовольно усмехнулся и вопросительно посмотрел на мать, положив руки в карманы джинсов, сделал шаг к ней, чуть склонившись к ее лицу, и прищурился, заглянув в глаза. — То есть ты правда думаешь, что я убил Маркуса? Браво, мамуля, — он наигранно похлопал в ладоши, только взгляда так и не отводил. — Ты превзошла сама себя, а я думал, что меня уже ничем не удивить. Ты смогла, поздравляю. И каково это, обвинять одного сына в убийстве другого? Приятное чувство? Но я же плохой сын, мамочка, так что смею тебя огорчить. Это не я убил его. И ты можешь и дальше пытать меня своими вопросами, можешь хоть землю носом рыть, перевернуть весь Лондон верх дном, только вот факт моей непричастности от этого не изменится. А теперь уж прости, но ты знаешь, где выход. Надеюсь, билет домой ты уже припасла? Он тебе пригодится.
— Нет, милый, не припасла, — выдержав монолог сына, усмехнулась Энди, но от него все же отошла и вновь выглянула в окно. — Мне нравится Лондон.
— Только ты не нравишься Лондону.
— Надеюсь, мое извинение хоть немного исправит эту ситуацию? — Андреа взглянула на Ника, который так и продолжил на нее молча смотреть. — Милый, извини, я не хотела тебя обидеть. Но последние месяцы плохо мне дались, мне иногда кажется, что я схожу с ума. Я просто должна была убедиться, что ты действительно к этому непричастен. У вас с Маркусом были некоторые проблемы… В любом случае, я надеюсь, что ты не будешь обижаться на меня слишком долго.
— Это все?
— Все, милый. И я действительно пойду, очень устала после перелета. Извини еще раз.
Посмотрев пару секунд на сына, Андреа направилась к выходу, но Ник чувствовал ее желание остаться. Только вот он боролся сам с собой, не зная, останавливать ее или нет. И говорили в нем далеко не чувства сына, хотя и они были где-то совсем глубоко, говорили в нем логика и осознание, как следовало дальше себя вести: в то, что мать так быстро сдалась и в одно мгновение поверила ему, не верил уже он.
— Где ты остановилась? — все же спросил он, глядя ей вслед.
— В «Риц», — она тут же взглянула на него, едва улыбнувшись.
— Надолго в Лондон?
— Не знаю, еще не решила.
— А как же муженек? — с усмешкой поинтересовался Ник. — Не против путешествий блудной жены?
— Мы развелись.
— Прости?
Теперь пришло его время удивляться. Зато теперь он точно понял, что так сильно изменило ее. Николас прекрасно помнил ее рассказ и то, на чем строилась семейная жизнь, видел, как она угнетает мать, хоть та и старалась казаться счастливой и довольной жизнью, только потухший взгляд выдавал ее с головой. А вот развод, похоже, действительно подарил ей ту свободу, о которой она мечтала всю жизнь.
— Месяц назад, — она пожала плечами. — Официально мы, конечно, еще женаты, но это ненадолго.
— И кто же был инициатором развода с миллиардером?
— Я. Просто… устала что ли.
— И на что планируешь доживать свои деньки?
— Я не церковная мышь, милый, кое-что заработала за свою жизнь.
— Ладно, это не мое дело, — хмыкнул Ник и снова задумался, убрал рукой назад волосы, и подошел к матери, которая выжидающе смотрела на него. — Не хочешь поужинать сегодня?
— Ты серьезно? — она была удивлена, но улыбнулась, попыталась найти хотя бы намек на шутку на лице сына, но он был вполне серьезен. — Не отказалась бы.
— Тогда в девять я пришлю за тобой своего человека, такси в Лондоне, конечно, колоритные, но так надежнее.
— Если тебя не затруднит.
Он помог ей снова надеть пальто и даже проводил до улицы, посадив ее в такси, наблюдая, как машина скрывается за поворотом. Вдохнул холодный воздух и прикрыл глаза, поежившись. Первый раунд вроде был за ним. Разве что Андреа не придумала куда более коварный план, заманивая в собственную ловушку. Вот только сколько этих раундов еще предстояло, Ник не знал, мать явно дала понять, что уезжать не собирается. По крайней мере, пока.