Выбрать главу

— Ах да, конечно, — обрадовался Пол. — Теперь я вас припоминаю. Да, это замечательный меч, не правда ли? Чтобы сделать такое оружие, потребовалось немало времени и мастерства.

Пока мужчины громко спорили насчет стоимости меча, Бартоломью внимательно рассматривал развешенное на стенах оружие, стараясь отыскать что-нибудь для себя подходящее. Он был доволен, ведь старый мастер Брэн несказанно обрадовался бы, узнав, что его меч оказался в руках сына.

Когда священник наконец нашел себе гораздо более дешевый, но тем не менее вполне приличный клинок, на улице послышались возбужденные крики:

— Норманны! Норманны напали на нас!

Через два дня Ролло взял с собой тридцать воинов и отправился на разведку, надеясь встретить поблизости небольшой отряд противника. Все следовало сделать быстро — испытать высадившиеся с ним войска и отправить донесение, если впереди их ждут большие силы.

Утро выдалось прохладным, землю окутала густая пелена тумана. Там, на берегу, под прикрытием укрепленного лагеря, Ролло чувствовал себя уверенно, но сейчас, покинув крепостные стены, испытывал легкое беспокойство. Он знал, что за ним пристально следят глаза противника, именно сейчас, возможно, завершающего последние приготовления.

Когда-то он тренировался вместе с этими людьми и хорошо знал, как они ведут себя в бою. До места сбора они доедут на лошадях, потом оставят животных с подростками, а сами побегут к обрыву или к вершине холма, формируя попутно линию обороны в шесть — десять рядов. По команде командира они выдвинут прочные щиты, перекрывая края щитами соседей по шеренге. А в случае необходимости, опять же по команде, поднимут их над головами, развернутся и снова выстроят неприступную стену, защищая себя с тыла. Если поступит приказ, они начнут медленно спускаться с холма, издавая воинственные крики и проклятия и прицельно поражая противника копьями.

Их храбрость будет подпитывать твердое убеждение в том, что король Гарольд никогда не проигрывал сражений. Он действительно храбрый воин и скорее умрет, чем позволит противнику отнять у него королевство. И поэтому его солдаты готовы к сражению до последней капли крови, сжимая одной рукой щит, в другой — острый меч. Ролло знал, что почти каждый клинок, с которым ему придется столкнуться, будет очень древним, побывавшим в десятках битв и сражений. Это оружие принадлежало еще их отцам и дедам, в течение многих десятилетий отражавшим наскоки викингов и других враждебных соседей, а сейчас должно послужить для отпора последнему вторжению.

Сам Ролло неоднократно защищал короля Эдуарда в таких же передовых шеренгах. Его сильная рука поразила многих врагов, и меч тоже немало повидал на своем веку. Когда-то он принадлежал его дяде, а меч отца по традиции перешел к старшему брату. Тот клинок был почти вдвое старше этого презренного куска металла. Ролло так долго пользовался своим оружием, что пришлось трижды менять ножны, а незадолго до высадки на берег он сделал себе новую рукоять.

Тяжелый удар по бедру вернул его к действительности. Как и у прочих воинов, плечи и спину Ролло прикрывал массивный щит, призванный защищать его после атаки, когда требовалось повернуться спиной к врагу и умчаться прочь. Конечно, без него нельзя обойтись, но, Боже милостивый, какой же он тяжелый и неудобный!

Рядом с ним позвякивали и постукивали увесистые доспехи его солдат. В обычных условиях и спокойной обстановке этот звук поднимал настроение и вселял уверенность. Тысячи крохотных колец на кольчугах звенели, словно множество маленьких колокольчиков.

Его лошадь неожиданно фыркнула, а соседняя встревоженно дернула головой, когда послышалась ругань одного из всадников, ненароком уронившего на землю копье. Они уже выезжали за пределы долины, раскинувшейся перед их крепостью, но густой туман все еще застилал ее толстым покрывалом. А впереди виднелся темный лес, где их могла ожидать засада. Подавляя тревогу, Ролло пришпорил лошадь и помчался вперед, стараясь поскорее миновать опасную зону. В лесной чаще царили тишина и покой, но он напряженно всматривался сквозь деревья, ожидая внезапного нападения. Вдруг позади послышался приглушенный крик. Повинуясь инстинкту, он пригнулся к лошади и хотел было пришпорить ее, но потом передумал и оглянулся через плечо. Внутри мгновенно похолодело.

С обеих сторон на его людей посыпались стрелы, а потом сверкнули лезвия мечей. Не успел он опомниться, как трое воинов уже свалились на землю и под ними стали растекаться лужи крови. Остальные ратники ничем не могли помочь несчастным, поскольку находились слишком далеко от них, а густые дебри мешали им быстро приблизиться к врагам. Оставалось лишь сохранить жизнь остальным. Ролло вынул меч, громко выкрикнул приказ как можно быстрее выбираться из леса и помчался вперед по едва видимой тропинке. Оказавшись на опушке, он оглянулся и с удовлетворением отметил, что большая часть его отряда осталась в живых.

В этот момент сквозь темные тучи выглянуло солнце и залило все вокруг ярким светом. Ролло приподнял поводья, чтобы стегануть лошадь, но вдруг замер, ощущая, как его тело покрывается холодным потом.

Прямо перед ним стояла шеренга закованных в латы и кожу воинов с круглыми щитами в руках. Их было не менее пятидесяти, длинноволосых, густобородых, а значит, не безусых юнцов, а матерых ратников, привыкших к сражениям. Они стояли плотными рядами и угрюмо смотрели на него, выставив вперед мечи и копья. И не дрогнули, даже когда он пришпорил лошадь и помчался на них, увлекая за собой свой отряд. Сквозь звон металлических доспехов и шум ветра в ушах он отчетливо слышал грозные приказы командира ополченцев. Те еще плотнее сомкнули щиты и выдвинули вперед длинные копья. Новая команда — и шеренга ощетинилась острым оружием, наконечники которого ярко сверкали на солнце.

До защитников оставалось несколько ярдов. Ролло видел, что другого пути у него нет. Позади был лес, где их поджидала засада, а впереди этот отряд, обойти который практически невозможно. Оставалось только обрушиться на этих людей всей мощью и прорвать оборону. Он высоко поднял меч, громко отдал команду своим людям, потом наклонил голову и ринулся на врага.

Удар был настолько мощным, что его лошадь на мгновение застыла, напоровшись на плотную стену из щитов. Он видел угрюмые лица защитников, кто-то не выдержал удара лошади и рухнул на землю, но быстро вскочил и вступил в бой. Остальные воины умело орудовали острыми копьями и размахивали мечами, прикрываясь с помощью деревянных щитов. По всему было видно, что они готовы стоять насмерть, а в случае гибели взять с собой как можно больше врагов. Прямо перед лошадью Ролло возник высокий темноволосый воин, лицо которого почти полностью скрывал шлем. И только глаза яростно сверкали. На какое-то мгновение Ролло заметил в его руке великолепный меч, сияющий на солнце как бриллиант, но в следующую секунду его лошадь шарахнулась в сторону и он потерял из виду этого человека.

Утешало лишь то, что рядом с ним в эту минуту находился Свейн. Великан размахивал боевым топором, нанося удары направо и налево. Его мощное оружие сокрушало все на своем пути, и вскоре вокруг могучего воина образовалось месиво из отрубленных конечностей и поверженных тел противника. Однако защитники держали оборону, не позволяя врагу пробить брешь в плотной стене из щитов. Вдруг Ролло увидел, как кто-то из защитников сильно метнул копье, которое просвистело мимо него и врезалось в грудь лошади Свейна, из бока которой уже торчало одно копье. Лошадь заржала, взметнулась на дыбы, разбрызгивая пену изо рта в предсмертной судороге, и повалилась наземь.

Наблюдая краем глаза за гибелью лошади Свейна, Ролло вдруг понял, что его собственный жеребец находится не в лучшем состоянии. Он еле двигался, а вырывающийся из пасти хрип свидетельствовал, что полученные им раны смертельны. Судя по всему, брошенное противником копье задело жизненно важные органы. Ролло взмахнул мечом и что есть силы заорал своим людям, чтобы те отступили и перегруппировались для новой атаки, но крик его утонул в шуме боя. Потом послышался свист, и один из его воинов рухнул наземь, схватившись обеими руками за торчавшую из груди стрелу. Какое-то время он корчился на земле, хрипя и безуспешно пытаясь отползти от обезумевшей от страха лошади. Но та размозжила ему голову своими мощными копытами.