Стоя по грудь в воде, весь покрытый грязью венецианской лагуны, я не мог обнаружить в своих поступках никаких положительных моментов. Но ведь я был венецианцем, хотя, конечно, только наполовину. А вторая моя половина состояла из упрямого англичанина. И эта причудливая комбинация национальных качеств наделяла меня удивительной способностью находить выход из самых отчаянных положений. И вот сейчас я здесь, по пояс в грязной воде, почти утонувший и преследуемый за убийство, готов выбросить в море свое главное достояние. И я непременно сделал бы это, если бы не обладал редким талантом ковать деньги из ничего. Несмотря на старую истину, что только деньги делают деньги, я все же решил продать это оружие за вполне приличную сумму. Здесь проходит большое количество крестоносцев и тамплиеров, направляясь в замок Пилигримов, чтобы сразиться с Бейбарсом[7] и его грозной армией мамлюков. У многих из них больше денег в кошельке, чем здравого смысла в голове, и я вполне могу предложить им этот клинок в качестве славного «ветерана» Четвертого крестового похода. Так зачем же выбрасывать деньги в воду?
Эти лихорадочные мысли промелькнули в моей голове в тот момент, когда тяжелый меч все еще описывал по инерции дугу в воздухе. Я сделал все возможное, чтобы мои пальцы не разжались и не выпустили рукоять клинка, но они онемели от ледяной воды в лагуне и не выдержали напряжения. Я издал крик отчаяния, когда рукоять выскользнула из ладони, а я судорожно пытался перехватить ее другой рукой. И мне это почти удалось, но в последний момент меч все же вырвался из руки и плюхнулся в воду. Слава богу, я хоть как-то замедлил силу инерции, благодаря чему он упал в нескольких ярдах от меня. Я побрел по мутной воде к месту падения клинка и стал шарить по илистому дну лагуны, взбивая мутную пену вонючей жижи…
Историческая справкаИсторики хорошо знают, что никаких выборов в 1262 году не было, а Ренье Зено оставался дожем до 1268 года. Но с другой стороны, никто из представителей власти не признал бы тогда, что избирательную систему можно так легко подкупить, поэтому никаких записей о столь постыдных выборах не сохранилось. Достаточно сказать, что с 1268 года избирательная система стала чрезвычайно сложной, хотя опыт использования случайно выбранного на улице мальчика имел давнюю традицию.
АКТ ТРЕТИЙ
Когда рано утром в тот понедельник мельник Хоб увидел краешком глаза это тело, его могли заметить еще по меньшей мере четыре человека, хотя никто из них не признался.
Он шел рядом со своей старой и изрядно уставшей лошадью, нагруженной мешками с мукой, которую требовалось доставить его хозяину в небольшой замок в Наймет-Трэйси. С тех пор как Хоб унаследовал мельницу своего отца, он проделывал такие путешествия неоднократно и мог проехать туда с закрытыми глазами. Мельник следовал этим путем как минимум раз в две недели, а иначе пришлось бы ехать на север, что было гораздо дольше.
Узкая тропинка пролегала под густыми деревьями, листья бросали на траву плотную тень. Он знал эту тропинку как свою мельницу, знал все ее повороты и изгибы, все колючие кустарники, под которыми мог спокойно отдохнуть подвыпивший человек. Кустарник состоял по преимуществу из густой ежевики, ягоды которой в это время года были смертельно опасными и могли привести к гибели. Даже колючие шипы могли вызвать у человека болезненные ощущения, зато вскоре ягоды станут сочными и вкусными и толпы людей ринутся собирать их в этих местах.
Ботинок торчал из-под густого куста ежевики. Хоб испытал непреодолимое желание оставить парня в покое, как это сделали все проходившие по дороге раньше. Вокруг куста было множество следов тех, кто мог стать свидетелем этого прискорбного факта. Правда, для любого человека, первым обнаружившего труп, было привычным делом оставить покойника и незаметно исчезнуть. Первый, кто обнаружит мертвое тело, обязан был выплатить залог поручительства, поэтому никто не хотел терять свои деньги напрасно.
Хоб опустился на колено перед трупом. Непохоже, чтобы тело пытались надежно спрятать. Судя по всему, какой-то разбойник ударил странника по голове и оттащил с тропинки в кусты. Обычное дело. Хоб встал и пошарил посохом под кустом. В воздух взметнулась туча мух, а во рту появился терпкий привкус разлагающейся плоти. Судя по запаху, убийство произошло довольно давно, во всяком случае не сегодня. На такой жаре…