Думал ли я о последствиях убийства аристократа? Понимал ли то, что Хемон меня бы не убил? Нет и ещё раз нет. Я не думал и ничего не понимал, ведь страх смерти был как настоящий и в нём утонул голос разума. Для меня этот конфликт превратился в вопрос выживания.
Хотя ранить Хемона мне всё же не удалось, ведь он легко ушёл в сторону и даже оружия не выхватил. Лишь продемонстрировал мастерский лоукик, от которого я в миг упал на холодную гранитную плитку. Затем сразу же мне прилетел удар ноги в лицо. Жалобно хрустнул нос, кровь мгновенно залила лицо, а затем я ещё и затылком о всю ту же плитку ударился. И вроде бы удары такие простые, но с учётом их силы этого вполне хватило, чтобы лишить меня боеспособности.
— Или даже убить… — вдруг произнёс я вслух, открывая глаза.
Я лежал на знакомом пепелище, которое уже успело немного зарасти из-за чего руины не казались такими же жуткими. Однако в любом случае сам факт нахождения здесь говорил о том, что я потерял сознание или даже оказался на грани смерти. В других случаях подобные случайные погружения внутрь души вроде как невозможны. Или возможны. Я не знал, я же только первокурсник.
В любом случае убедившись что ментальных повреждений у меня не было, а физические раны вроде как успешно исцеляются и без моего чёткого контроля, я решил прогуляться по знакомым местам. Время здесь текло иначе, о чём мне было известно ещё по урокам с Алексиаром. Однако разница не была колоссальной. Да и вопрос тут скорее восприятия. Ну, знаете, как со сном. Бывает моргнёшь, а уже час прошёл или наоборот.
Плюс само место как бы необычное, оно не подчинялось законам физики и имело в своей основе магическую природу. При чём ту магию, которая как и душа не поддаётся научному изучению ни учёных из моего мира, ни учёных из этого.
— О, а пепла становится меньше. Вот кажется лесок… это же ещё границы моей души? Не хотелось бы мне в мир духов выпасть… — задумался я, но всё же пошёл дальше вперёд.
Про мир духов мне уже рассказывал и Алексиар, и другие ученики. Этому нас ещё будут учить и без сопровождения опытного наставника в такие дебри лучше не лезть. Опасно. Но вроде как я находился в границах своего небольшого островка в мироздании.
Инструменты и гвозди появлялись с первой мыслью о них, понемногу, потихоньку, я построил себе небольшой шалаш прямо рядом с руинами особняка. Зачем? Да просто чтобы было. Заняться всё равно нечем, а так глядишь когда-нибудь создам себе райский уголок и буду тут отдыхать вовремя сна или медитаций. Почему бы и нет? Идея как по мне гениальная, жаль только… одиноко тут. Как-то даже слишком одиноко.
Раньше здесь можно было встретить Алексиара, а теперь остался я один одинёшенек. С другой стороны одиночество тоже бывает полезным, особенно когда его выбирают не из принуждения, а из желания. Так что буду смотреть на это с позитивной точки зрения, с той что я всегда смогу отдохнуть тут ещё и от людей. Вернее не только от людей, а от смертных в целом. Слово «люди» в этом мире редко употребляли, ведь оно покрывало лишь… людей.
Затем я решил убраться в руинах, возможно частично их восстановить. Получалось слабо, ведь почти ничего не уцелело. Однако спустя некоторое время блужданий мне удалось случайно наткнуться на один из портретов. Я едва не раздавил его, ведь пепла в некоторых местах было выше щиколотки.
— Ого, да это не потрет, это целая картина… — пробурчал я, расчищая холст, который магическим образом не сгорел и даже толком не испачкался.
То что изначально было принято за портрет быстро превратилось в эпическую иллюстрацию какого-то несомненно важного момента жизни Алексиара. В центре внимания находился не он, а какой-то рыцарь верхом на лошади. Забрало было поднято и можно было рассмотреть довольно красивое и в то же время суровое лицо. Сама картина была размером два на четыре метра, поэтому рыцаря можно было рассмотреть в деталях.
Рыцарь находился во главе кавалерийского клина, рядом с ним находились другие благородные воины, конные сержанты и оруженосцы, среди которых я вдруг увидел и самого Алексиара.
— Должно быть это его брат… не то двоюродный, не то троюродный, не то просто названый… да и Алексиар здесь молодой совсем, можно сказать ребёнок ещё. Картина же посвящена какой-то битве. Да уж, вспоминаю себя в таком возрасте… бр-р-р, нельзя детям войну видеть. Хотя может поэтому Алексиар был таким сильным, ведь что как не трудности закаляют нас. Или ломают.