Впрочем, глядя на своё войско я понимал, что их всё устраивало. Даже большая часть ополченцев осталась и решила идти за мной, чтобы разгромить Флорианов и освободить живущих там людей. Всё же в этом феодальном мире давно требовались реформы.
Хотя большинство из них даже не требовало уничтожения монархии, ведь все понимали, что это невозможно с учётом превосходства магов. Они просто требовали уважения к себе, к своему труду и к собственным жизням. Ведь маги давно могли провести водоснабжение в каждую деревню, снабдить всех огненными кристаллами для отопления, но… не делали этого, считая простых смертных за скот.
И именно поэтому Флорианы проиграют в любом случае. Ведь хоть маги и являлись центром любой системы, но что они будут жрать, когда все эти простые мужики пойдут на бунт? И ведь не берёшь всех, и рабство обратно не вернёшь в силу тотальной не эффективности рабского труда, а также невозможности создавать при нём достойных специалистов. Поэтому либо придётся идти на уступки, чего Эрзенхар не сделает в силу своих принципов, либо сдохнуть.
Я же ехал в Флору для того, чтобы лично проследить за осуществлением второго варианта.
Глава 32
— Ваше величество! Ваше величество! — вопя и спотыкаясь, слуга бежал прямо к трону короля Флоры, Эрзенхара Флорианского, пролившего родную кровь в угоду своим амбициям и мерзким понятиям чести. — Бастард! Он идёт!
Горело королевство Флорианов в огне праведной мести. Уставшие от тирании люди восставали и устраивали мятежи, крестьянское ополчение уже насчитывало десятки тысяч мужчин с оружием и они давали бои даже рыцарям-магам, погибая тысячами, но круша цвет рыцарских домов. Экономика встала, кузницы не производили мечей и лишь на северной части удавалось контролировать собственные земли путём тотальной тирании.
Эрзенхар же с каждым днём всё больше сходил с ума. На его жизнь покушались трижды, но кто был заказчиком? Друзья? Враги? Родные? Эрзенхар собственноручно перебил или пересажал половину своего рода, всех кто был уличён в нарушении кодекса чести, коррупции или в чистоте крови. Он понимал, что собственные союзники могли желать его смерти. Кто-то уже наверняка продумывал мятеж.
— Где мой средний сын? — тихо произнёс он, пустым взглядом одаривая своего слугу.
— Ведёт бои в в Лоре.
— Так долго… я же велел ему вернуться.
— Ему перерезали путь, он…
— Он предатель. Уже договаривается с врагом, чтобы предать меня и сесть на трон. Он всегда завидовал моему первенцу… кстати, где он?
— Вышел с армией дабы разбить войско бастарда.
— Значит одной проблемой меньше.
— Бастарда поддерживает король-колдун. Также он начал интервенцию в Лору. Боюсь… мы все проиграем ему.
— Мой истинный сын справится. Что касается второго… командир моей королевской гвардии казнит его, — Эрзенхар махну рукой и под полные ужаса взоры придворных, слуга ушёл вместе с побелевшим командиром гвардии, который лично тренировал всех детей своего господина.
— Боже… он сошёл с ума… — уже за дверьми тронного зала тихо произнёс слуга. — Вы же не убьёте его?
— Я… поговорю и приведу его к отцу.
— Нет, этого нельзя допустить.
— Я не могу нарушить приказ короля. Могу лишь попробывать привести его и затем уже исполнить приговор, если мой король скажет мне это сделать ещё раз.
— Он явно не в себе, раз хочет убить собственного сына.
— Это решать не мне.
Королевство Флорианов разрушалось изнутри и с каждым днём смог костров войны был всё ближе к Флоре.
Поля Урукха, южные земли Флорианов, битва армии Флорианов с мятежным войском бастарда Флорианского, Алексиара Трижды Проклятого и Ненавистного Всеми.
— Артеллерия, залп! — грозно командовал генерал, посылая магические снаряды прямо в гущу сражения, превращая собственных новобранцев в фарш и вместе с ними забирая на тот свет врагов.
В это же время левый фланг окончательно пал и последние резервы были брошены наперерез прорывающемуся бастарду, то есть мне.
Но я слишком сильно не спешил и вновь отвёл кавалерию, позволяя пехоте схлестнуться в жестоком бою с королевскими воинами. В тяжёлых доспехах и гигантскими алебардами, они готовы были отразить любой натиск и сам свет был на их стороне, ведь каждый второй из них являлся магом света. У пехоты не было ни единого шанса в равном противостоянии.