Кандидат №5: Фридрих. Прозвище: «Медбрат».
Рост — 177 см, вес — 56 кг. Его лицо худощавое, кожа болезненно бледная из-за частого взаимодействия с химикатами.
Обвинён в том, что сводил с ума лечащихся солдат, намеренно не давая им достаточные дозы анестезии. Также он замыслил и довёл до смерти двух своих сослуживцев. Однако, несмотря на это, его перевели в 38-й полк, где он проявил себя как талантливый медик. Его наслаждение чужой болью остаётся тревожным аспектом.
Кандидат №6: Неизвестный. Прозвище: «Босс».
Рост — 180 см, вес — 80 кг. Его лицо с острыми чертами, а глаза выделяются необычайной остротой взгляда.
Его прошлое покрыто тайной, но в бою он зарекомендовал себя как превосходный лидер. Благодаря ему в полку установилась «традиция», которая делает их подразделение особенно боеспособным.
После того как председатель совещания утвердил состав группы, один из офицеров, до этого молчавший, хмыкнул и, скрестив руки на груди, недоверчиво произнёс:
— Всё это, конечно, замечательно, но давайте будем честны: вы всерьёз думаете, что можно положиться на этих отбросов? Психи, убийцы, поджигатели — они при первой же возможности продадут нас врагу или попытаются сбежать.
Некоторые офицеры закивали, соглашаясь. Даже те, кто молчал, с подозрением поглядывали на досье кандидатов.
Готхард же лишь ухмыльнулся и, не спеша, достал из внутреннего кармана мундирa тонкую папку. Он бросил её на стол так, что несколько листов разлетелись.
— Мы уже подумали об этом.
Офицер нахмурился, поднял один из документов и пробежал его глазами. На нём были начертаны сложные магические символы, текст ритуала и записи о его действии.
— Это что, клеймо рабов? — с подозрением спросил один из офицеров.
— Нет, — спокойно ответил Готхард. — Это печать абсолютной преданности.
В комнате повисло напряжённое молчание.
— Поясните, — потребовал председатель совещания, барабаня пальцами по столу.
Готхард сцепил руки за спиной и заговорил:
— Эта печать не просто связывает их тела или заставляет подчиняться приказам. Она глубже. Гораздо глубже. После её нанесения в их сознании не останется даже мысли о предательстве. Ни тени сомнения, ни попытки ослушаться. Они будут воспринимать выполнение нашего приказа как единственную возможную истину. Их воля станет продолжением нашей воли.
Офицеры переглянулись. Некоторые выглядели ошарашенными, другие — удовлетворёнными.
— И это… уже испытано? — осторожно уточнил один из них.
— Эта печать является уникальной разработкой 38-го штрафного полка. Её использовали только на наших бойцах, и каждый раз она доказывала свою абсолютную эффективность. Эти солдаты не смогут предать нас даже в теории. Их сознание будет полностью очищено от любых мыслей о неповиновении, сомнения или измене. Для них приказы командования станут абсолютной истиной, не подлежащей переосмыслению
Председатель сделал паузу, затем медленно кивнул:
— В таком случае, вопросов больше нет. Немедленно подготовьте их к ритуалу и приступайте к выполнению задания.
Готхард коротко поклонился. Всё было решено. Теперь оставалось только привести план в действие.
Когда полковник закончил представлять кандидатов, он начал излагать детали операции. Офицеры задавали вопросы, спорили, но в конечном итоге приняли предложенный план. Завершив совещание, офицер получил разрешение на подготовку и поспешно покинул город, направившись на ближайшую базу.
Глава 3
Офицер быстро добрался до своего штаба. Это место нельзя было назвать просто военной базой — тюрьма, превратившаяся в лагерь для военных преступников, одновременно служила и местом размещения его полка.
Выйдя из машины, он привычным движением поправил мундир и уверенно направился к массивным воротам. Двое стражников, завидев его, поспешно распахнули проход, отдавая честь. Он кивнул им в знак благодарности, даже не замедлив шага.
Перед ним возвышалось суровое бетонное здание, напоминающее букву «Н» — мрачный силуэт, давящий на сознание одним своим видом. Во дворе не было ни клочка растительности. Гладкий бетон простирался до самого горизонта, исключая любую возможность подкопа. Пятиметровые стены окружали комплекс, а по углам возвышались массивные сторожевые башни. На каждой из них несли круглосуточную службу двое — «наблюдатель» и «стрелок», сменяясь каждые двенадцать часов.
Офицер пересёк двор без проверок и подозрительных взглядов — привилегия, доступная только ему. Внутри его встретил удивительно уютный «парадный вход». Это место не походило на тюрьму: горшки с цветами, стены, выкрашенные в мягкий бежевый цвет, тёплый свет люстр. В комнатах для свиданий стояли кровати, радио, а для детей даже были игрушки. Но этот уютный фасад скрывал суровую реальность.