Стоило пройти чуть дальше — и иллюзия рассыпалась. В главном тюремном блоке царил хаос. Солдаты пили, кололись наркотиками, устраивали драки. Эти люди, собранные из самых низов общества, давно утратили человеческий облик. Хотя офицер привык к подобному зрелищу, отвращение не покидало его.
Сквозь шум и гогот вдруг прорезались женские стоны, перемежающиеся всхлипами. Его лицо мгновенно стало мрачным, шаги ускорились.
На втором этаже одна из бронированных дверей, которая должна была быть заперта, оказалась распахнутой настежь.
Внутри офицер увидел то, чего опасался, но к чему был готов. Четверо мужчин окружали рыжеволосую девушку со шрамами по всему телу. Её одежда была изорвана, а глаза, полные ужаса и слёз, встретились с его взглядом. На мгновение в них вспыхнула искра надежды, но кто-то грубо зажал ей рот.
К нему шагнул широкоплечий громила, ростом под два метра, с кривой ухмылкой на лице.
— Начальник, не суди нас строго, — пробасил он, — хотелось повеселиться. Мы уже полгода женщин не видели.
Офицер скользнул взглядом по полу. Два неподвижных женских тела. Девушки, что прибыли в полк всего два дня назад. Даже несмотря на их статус преступниц и психопатов, ему было их жаль.
Гнев закипал внутри.
Молча офицер выхватил свой пистолет — 10-миллиметровый, с орихалковыми сердечниками. Четыре выстрела — четыре головы разлетелись, словно перезревшие фрукты. Запах ванили смешался с металлическим ароматом крови.
Подойдя к девушке, он осторожно помог ей подняться. Порванная одежда смущала его, но он быстро справился с собой. В соседней камере он нашёл одеяло и укутал её, скрывая лохмотья.
Вернувшись в главный зал, он застал всё тот же разгул. Солдаты пили, орали, как ни в чём не бывало.
Его лицо не выражало ничего.
Вытащив пистолет, он без предупреждения начал стрелять в толпу. Каждая пуля находила цель. Десятки мужчин рухнули на землю, крики наполнили помещение, кровь залила пол.
Когда патроны закончились, он спокойно вернул оружие в кобуру и ледяным голосом произнёс:
— За нарушение дисциплины и правил полка вы отправляетесь на фронт. Два месяца без ротации. Молитесь, чтобы выжить.
В зале повисла мёртвая тишина. Затем солдаты медленно разошлись, понимая, что спорить бессмысленно. В воздухе витали шёпоты: *"Бежать бесполезно… Надо было оставить новичков… Они ещё не успели получить клеймо…"*
Офицер не обратил внимания.
Позвав за собой шестерых бойцов, отобранных для новой операции, он вывел их во двор и повёл в свой кабинет.
Комната разительно отличалась от остальных помещений тюрьмы. Стены были увешаны картами и схемами, вдоль стен тянулись книжные полки. В центре стоял массивный деревянный стол, окружённый тёмными кожаными диванами.
— Садитесь, — коротко приказал он.
Кандидаты послушно заняли места. Офицер подошёл к полке, достал несколько папок и бросил их на стол.
— Здесь подробности вашей задачи, — произнёс он.
Крыса и Медбрат тут же схватили документы и начали их жадно листать. Босс молча последовал их примеру. Кувалда и Зажигалка лишь переглянулись, даже не притронувшись к бумагам. Их неловкость была очевидна.
— Они не умеют читать, — спокойно заметил Босс.
Офицер посмотрел на них оценивающим взглядом.
— Неважно. Всё объясню словами.
Кувалда и Зажигалка кивнули, принимая это как должное.
— Ваша задача — проникнуть глубоко во вражеский тыл и заминировать их склады. Всё должно выглядеть так, будто несчастный случай. От вашей работы зависит, сколько людей погибнет — сотни или тысячи.
Крыса мерзко улыбнулся, обнажая гнилые зубы.
— Да мне плевать, сколько их сдохнет. Хоть 500, хоть все 7000. Лучше скажи, что нам за это будет.
Офицер устало вздохнул.
— Если выполните задачу и выживете, получите свободу.
Эти слова оживили их. Даже девушка, что минуту назад рыдала, теперь смотрела на офицера с надеждой.
— Ура! Я буду свободна! — радостно воскликнула она. — Мы уйдём из этого ада вместе, Кувалда, да?
Парень неловко кивнул.
Медбрат же только мрачно усмехнулся.
Офицер взглянул на часы.
— Грузовик прибыл. Пошли. Ваше снаряжение выдадут на базе.
Без лишних слов группа поднялась и направилась к выходу.
Для них всех начинался новый этап жизни — вопрос был лишь в том, доживут ли они до конца миссии.