Голый по пояс новоприбывший повёл нас с Мэрроком по равнине в длинную пологую долину. Я не могла сдержать улыбку и, глянув на Мэррока, увидела, что в его глазах плясал восторг. Сколько ему вообще лет? Личи не умирали.
— Ты чувствовал это прежде? — спросила я. — Ты знал, что такое лето?
Когда его улыбка померкла, в глазах промелькнула печаль. Значит, ему больше тысячи лет. Что же с ним случилось? Может, он просто хотел бессмертия и отдал душу, чтобы жить вечно.
Пока мы шли, я почувствовала, что мои щёки начинают краснеть, а по шее стекала капелька пота. Я сняла куртку, сунув её под мышку, и посмотрела на пейзаж вокруг нас. Лошади бродили по полям. Белые, серые, чалые и гнедые, их тут были сотни, и все они паслись на золотистых склонах холмов. Они наблюдали за нами любопытными взглядами, и наш гид направил колесницу вправо.
Я была абсурдно счастлива.
Мэррок дотронулся до моей руки. Он протянул мне маленький белый квадратик и два кусочка ниточки, прикреплённых к чему-то вроде бусин.
Ничего не понимая, я взяла это из его руки, нахмурившись. Похоже на что-то человеческое, но я не знала, что это такое. И что мне с этим делать?
Затем он сунул одну из бусин мне в ухо.
— Ты что делаешь? — спросила я.
Он наклонился через меня и нажал кнопку на маленьком квадратике. На экране мелькнуло одно слово.
Бейонсе.
И вместе с тем заиграла музыка. От звуков музыки моя улыбка сделалась ещё шире — самая изумительная мелодия, что я когда-либо слышала, заполнила мои уши.
Бейонсе, кем бы она ни была — это гений. Богиня музыки.
Здесь у меня был свет солнца, музыка, и почти ничего не могло быть идеальнее.
Мэррок наблюдал, как я слушаю музыку, и в его глазах блестело озорство, пока я улыбалась ему. Здесь, при ярком свете дня, я могла по-настоящему видеть его красоту. Я представляла, что до попадания в тюрьму он разбил миллион сердец. И музыка… это было почти романтическим жестом.
И всё же только идиотка позволит себе очароваться личом. Потому что именно очарованием они и занимались: приманивали тебя поближе, позволяли почувствовать себя в безопасности, а потом пускали кровь.
Так что я буду наслаждаться музыкой и солнцем.
Но я не могу забывать о том, кем был Мэррок.
Я скользила вперёд, едва замечая пейзажи, пока Бейонсе пела в моих ушах. Я никогда не слышала ничего подобного. Мария Каллас, возможно, была самым близким подобием, но она пела на языке, которого я не понимала.
К этому моменту мы дошли до низа долины. В нескольких метрах от нас текла широкая река. Чистая и прозрачная, она быстро бежала между крупных булыжников. Увидев её, я сразу поняла, как мне хочется пить. Вода выглядела изумительно.
Гид на колеснице направил лошадей к воде, чтобы попить, и я последовала их примеру. Я присела, сложив ладони лодочкой, чтобы поднести ледяную воду к губам.
— Долго нам идти? — спросила я гида, напившись.
— Недолго, — ветерок взмётывал его тёмные волосы, и он отвернулся от меня, чтобы направить лошадей по земляной дороге, вившейся вдоль реки.
Я вставила маленькие музыкальные бусины обратно в уши, но на сей раз обращала внимание на окружение. Пока мы шли, солнце опускалось ниже по небу, окрашивая траву персиковыми оттенками. Травы здесь были более золотистыми, чем я могла бы себе представить. Только потом я поняла, что здесь время было иным — то, что было ночью в Мидгарде, здесь было днём.
Наконец, мы свернули от реки и направились к высокому утёсу. Когда мы приблизились к нему, у меня перехватило дыхание от такого вида. Внизу сотни зданий кольцом окружали древний храм, сделанный полностью из сверкающего песчаника.
— Что это за место? — спросила я.
Наш гид с эбонитовыми волосами выпрямился во весь рост.
— Чертоги Ньёрда.
— И Император там, внизу?
Наш гид кивнул, направив колесницу по дороге сбоку утёса.
Я испытывала раздражение из-за поднимавшейся пыли, которая липла к моей влажной коже, а также из-за того факта, что он не предложил нам присоединиться к нему на колеснице.
Но вскоре мы перешли на более крупную дорогу, ведущую в город, и начали встречать больше людей. По обе стороны от нас стояли сверкающие каменные здания с тонкими занавесками, развевающимися на ветру. Как и у нашего гида, у всех были тёмные волосы и зелёные глаза. Что ещё страннее, все они были мужчинами. Почти такие же прекрасные, как Мэррок, мускулистые, с татуировками… и все сосредоточены на мне. Если я задержусь тут надолго, моё эго точно раздуется до знатных размеров.