Копейщик побледнел и побрёл обратно, заняв свое место в рядах отряда, расстроенные ряды которого отступали в город в нарушение приказа Людендорфа. Курфюрст развернулся, когда очередной зверолюд с собачьей мордой, быстро перебирая копытами, понёсся на него, сжимая в лапах грубое копьё. Вопя, как подыхающая лошадь, он прыгнул на Людендорфа. Он увернулся с пути оружия и разрубил тварь на две половины, рухнувшие на залитую кровью мостовую. Создание несколько раз жалко дёрнулось в смертельной агонии, а потом сдохло.
— Это мой город, — сплюнул курфюрст на дохлое тело. — Мой! — затем он повернулся к остальной части орды, что сомкнулась вокруг него, и, взмахнув мечом, взревел. — Мой!!!
Закованный в полную броню, покрытый кровью как врагов, так и своей собственной, Людендорф встал между отступающим войсками своей провинции и захватчиками и указал на ближайших зверолюдов полуторником, на котором всё ещё оставались остатки бычьего мозга. Как и все магические клинки людей, он не был изысканным оружием, являясь вместо этого истинной квинтэссенцией сущности меча, и в этом он полностью соответствовал своему владельцу.
— Кто первый? — взревел он выплёвывая из своей густой бороды не только слюну, но и капли попавшей внутрь крови.
Зверолюды колебались. Рычание сотрясало разделяющие их несколько метров, а копья тыкали смрадный воздух. Красные глаза уставились на него, копыта стучали в камни площади. Ближайший зверь неуклюже гарцевал перед ним, то приближаясь, то бочком отступая назад. Мгновение, всего лишь миг, выборщик удерживал их одним лишь упорным нежеланием не отдавать ни пяди собственной земли. Он скрестил взгляд с одним из самых крупных горов. Тварь обладала рогами, которыми мог бы гордиться и олень, и зубами, которым могли бы завидовать даже самые главные уруки.
— Ты, ты выглядишь, как крутой зверь. Давай же, стань первым! — нетерпеливо крикнул владыка Холланда и, словно в насмешку, поигрывая мечом в руках.
Фыркнув, огромная зверюга атаковала.
Его меч был стар, кончик давно срезан, и орудовал он им скорее с энтузиазмом, нежели с мастерством. Побитый щит Людендорфа поднялся, парируя удар, а меч ткнулся в выступающее брюхо твари с достаточной силой, чтоб добраться до почки. Вскрикнув, зверь попятился, открывшись для следующего удара. Меч графа взметнулся, вскрыв горло зверя, и тварь рухнула, захлёбываясь собственной кровью. Стоя над подыхающим противником, Людендорф ударил в свой щит, пытаясь скрыть гримасу от боли, вспыхнувшей в руке, онемевшей от силы удара создания. От этого звука зверолюды отшатнулись. В задней части стада он услышал щелчки кнутов и рёв звериных вождей, пытавшихся восстановить дикое рвение, что ещё мгновение назад владело ордой.
— Холланд мой! — взревел он. — Этот город, дарованный моим предкам самим Сигмусом, это Царство — всё принадлежит мне и только!
— Нет, — раздался глубокий рык. Могучее создание протолкнулось сквозь ряды зверей, заставив их расходиться в стороны, пока оно шло к Людендорфу. Выборщик сделал бессознательный шаг назад, когда существо, известное как Владыка Зверей, предстало перед ним. — Это всё принадлежит Аспару.
Создание являло собой воистину впечатляющее зрелище. Столь же огромный, как любой из трёх самых крупных членов его боевой орды, он представлял собой тварь из плитоподобных мышц и раздутого тела, с руками, как лопаты, и копытами — как наковальни. Татуировки и замысловатые клейма покрывали волосатую плоть, создавая узор, который, казалось, изменялся при каждом движении зверолюда. В одной лапе тварь держала демоническое копье с оголовьем из чёрного железа, на котором были вытравлены вопящие символы.
— Это всё принадлежит Аспару, — повторил Владыка Зверей, глаза зверя светились совсем не звериным интеллектом. — Каждый клочок земли, каждый камень — его. Так сказали боги.
— Твои боги, не мои, животное! — сплюнул Людендорф и приглашающее взмахнул мечом. — Что ж, тогда подходи. Давай потанцуем, обросший ты дурень.
Зверь на это ответил мокрым смешком, звук из искажённой глотки существа показался странно гулким.
— Зачем? Ты — мёртв, а Аспар не сражается с мертвецами.
Лик Людендорфа искривила гримаса ненависти.
— Я не умру. Пока есть ещё хоть какой-то шанс, моё тело не упадёт хладным трупом! — его горящие ненавистью глаза уставились на сброд позади зверолюда. — Я прикончу вас всех, заставив захлебнуться в собственной крови. Я возьму ваши головы и насажу их на колья своих стен! — крапинки пены собрались в уголках его рта, пока он проклинал их. Некоторые сжались от ярости в голосе человека. Некоторые, но не главное порождение Тёмных богов. Владыку Зверей сия речь не впечатлила.