– Когда Элизабет умерла? – с трудом спросил он; горло сдавило, а глаза защипало.
Лицо Мерелит на секунду смягчилось, но потом она опять нацепила бесстрастную ледяную маску.
– Она жива.
У Люка от облегчения чуть не подогнулись колени, и ему было наплевать, заметила ли это Мерелит.
– Она очень больна, и мы не знаем почему, – продолжала принцесса. – Ни один из наших целителей не смог ей помочь, даже я, а у нас с ней кровные узы. Ее осматривали пятеро разных человеческих докторов, брали анализ крови, волос и мочи в лаборатории за пределами Бордертауна, на случай, если болезнь Элизабет как-то связана с ее человеческой половинкой, но никто ничего не обнаружил.
В уголке правого глаза Мерелит появилась слезинка и скользнула по щеке, и самое удивительное – Люк был почти уверен, что фейри этого не заметила.
– Я оставила их в живых, – добавила она, – бесполезных человеческих врачей. Если ты намереваешься обвинить меня в их смерти.
Люк хотел лишь ругать себя на чем свет стоит, но понял, что присоединится к Мерелит в ее отчаянии, только когда исчерпает все остальные варианты. Он же хренов волшебник. Он должен найти лекарство для больной девочки.
– Когда это началось?
Маг подошел к кровати и посмотрел на кроху, которая, казалось, осунулась еще больше с тех пор, как они забрали ее из кабинета Далриады.
Она была такой бледной – невероятно бледной, – человеческая кожа не должна иметь подобный оттенок. Пульс и дыхание Элизабет так сильно замедлились, словно она находилась под сонным заклятьем.
– Спящая красавица, – прошептал Люк, убирая прядку волос, упавшую на ее лицо.
Мерелит резко посмотрела на него.
– Это очень древнее заклятье. Я удивлена, что ты о нем слышал, разве что из сказок, которые входят в современную культуру. Конечно, я о нем вспомнила, но противопроклятье не подействовало. Чем бы оно ни было, это не заклятье сна.
Мерелит села на кровать рядом с племянницей, даже в горе не потеряв свою грациозность.
– Она хотела повидаться с Рио. Спрашивала, не могут ли ее навестить Рио и лисичка, а я отказала, – призналась Мерелит. Ее идеальный шелковый голос сорвался. – Это последнее, что я ей сказала перед тем, как она погрузилась в эту кому или проклятье, или что там это такое.
– Она знает, что ты о ней заботишься, – сказал Люк, дотрагиваясь до плеча Мерелит, и гадая, почему ему так не безразлична боль фейри.
Она бы в жизни не позволила ему к себе прикоснуться, да Люк бы и не пытался, но сейчас они вместе горевали о малышке-полукровке.
– Ты волшебник, – начала Мерелит медленно, но потом продолжила быстрее: – Ты сможешь найти способ. Вылечи мою племянницу, и я расскажу все, что знаю о Рио.
Люк нахмурился.
– Чертовы фейри. Вы даже при таких обстоятельствах все равно пытаетесь торговаться и заключать сделки. Не нужно, да и угрожать мне не стоит. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь Элизабет, но ради нее, а не ради тебя.
Он опустился на колени рядом с кроватью, наклонился и понюхал дыхание малышки, которое едва касалось его лица. Не было никакого запаха, никакого намека на то, что могло ему подсказать, что это за болезнь или яд.
– Единственный симптом недомогания – кома или сон?
– Она устала еще сильнее, когда мы привезли ее домой, а через шесть часов стала такой, как сейчас.
Люк едва не набросился на фейри за то, что она не позвала его раньше. Позволила гордости помешать ей попросить помощи для Элизабет, которая теперь слишком хрупкая и слабенькая, чтобы справиться с недугом, чем бы он ни был.
– Мне нужен образец ее крови и прядь волос. – Маг попытался быть вежливым, зная, как нелегко отдать такую ценность волшебнику.
Особенно, если речь идет о фейри.
Мерелит не стала спорить, лишь кивнула и ушла за необходимыми инструментами.
– Я сделаю для тебя все, что могу, обещаю, – прошептал Люк неподвижной молчаливой девочке на кровати. – Возвращайся к нам, Элизабет, ты нужна тетушке Мерелит. Да и Кит с удовольствием поиграет с тобой. Обещаю, что приведу к тебе и Рио, если она меня простит.
Он наклонился и прижался лбом к краешку постели, молясь всем богам, которые могли услышать его – с такой-то черной душой:
– Прошу, пощадите дитя. Пожалуйста, помогите мне найти способ ее исцелить.
Подняв голову, Люк увидел Мерелит. В ее глазах плескалось изумление.
– Этого я от тебя не ожидала, Лючиан Оливьери, – прошептала принцесса.
Он сильно заморгал, потому что глаза горели от невыплаканных слез. Должно быть, туда попала соринка, но маг не хотел, чтобы Мерелит видела его в таком состоянии. Когда он взял себя в руки, то встал и кивнул фейри. Целитель, которого Мерелит привела с собой, осторожно достал флакончик, наполнил пузырек кровью девочки, отрезал прядь ее волос, запаковал и отдал Люку.