Скиталец закончил допрос и с задумчивым видом к ней повернулся.
- Странно всё это. Очень странно...
- Им на нас указали. Наше Тепло больше не тайна, роду угрожает опасность. Зачем они хотят нас убить? Кто они такие?
- Из слов этого парня трудно понять. Похоже он сам мало что знает. Но ясно одно - Виичам ничего было не известно о нас, пока об убежище им не рассказал кто-то третий. Лучше племени уйти поскорее с этих земель, затеряться в лесу...
- Влада с Серко найдут нам убежище, тогда и уйдем, а до этого придётся сражаться. Мои дети вернутся, я верю... я верю, - глаза Анюты наполнились материнской тоской. Секундная слабость сделала её из Нави опять человеком. Олег воспользовался этим шансом, чтобы сказать.
- И у этого парня есть мать, она тоже ждёт его где-то в полузатопленных норах. Отпусти его, пусть идёт с миром. Он же ещё ничего в жизни не видел: не любил, не был счастлив. Его направили сюда такие же Старшие, как и ты.
Анюта ничего не ответила, только продолжала смотреть в глаза мужу. Лишь сейчас он услышал за порогом чьи-то шаги. Сивер ворвался к ним в нору, задыхаясь от поспешного бега. Он уже где-то раздобыл автомат и кажется был готов пустить его в дело.
- Чужой род возвращается! Много их в этот раз заявилось, собираются отбить своё логово!
Скиталец хотел что-то спросить у охотника, уже обернулся к нему, но тут Олега оглушил громкий выстрел. Пуля разнесла мальчишке голову, оборвав испуганный возглас. Пистолет даже не дрогнул в руках побледневшей Волчицы. Не веря в то, что случилось, Олег только лишь прошептал.
- Зачем?..
Но в голубоглазом взгляде Анюты он не увидел ничего, кроме холодной решимости.
- Он охотник, тако же как и я. Несколько Зим его зубы заточены. Он пришёл убивать нас и исполнил бы наказ Старших не сомневаясь. Отпустишь его, и из моего рода кто-то погибнет.
Олег не знал, что ответить. Все слова комом застряли у него где-то в горле. Он вспомнил, что говорил ему отец о Навьей жестокости. Но Анюта не собиралась больше оправдываться перед мужем. Мать-Волчица уже отдавала приказы ухмылявшемуся в стороне Сиверу.
- Мы уходим. Все ящики с собою берите, в них должно быть немного патронов. Сегодня не последняя сеча. Много крови ещё буде литься, пока мои дети ищут нам новый дом...
*************
Железная дорога давно заросла, из-под шпал пробивался настырный кустарник. Пятьдесят пять Зим прошло с тех пор как последний раз по ней проходили составы. Теперь по шпалам шагали люди, которые никогда не видели истинной силы железа. Серко лишь смутно знал о тех временах из рассказов отца. По этой дороге когда-то могли "ХОДИТЬ", какие-то "ПОЕЗДА"; ещё в детстве Навий охотник пытался связать смыслом два этих слова. Он представлял дорогу как звериную тропу, а те самые "поезда" как могучих животных. Со слов отца во времена Тёплого Лета человек был настолько силён, что мог покорить себе всё вокруг и даже металл заставлял подчиняться. Люди летали по небу как птицы или мчались быстрее любого хищного зверя. Они могли даже путешествовать под водой, спускаться к самым глубинам. Человек был почти наравне с Богами, пока не изобрёл яд, название которого Серко с трудом выговаривал. Эта отрава должна была поднять людей к звёздам, вознести к самой Прави. Вероятно, Боги решили проучить своих неразумных потомков, наслав на них Долгую Зиму. Летающие корабли были низвергнуты с неба, дома разрушили Зимние бури, лодки разбились об лёд, а поезда навеки остановились...
- Смотри, - вдруг указала Влада в серую пелену ливня. За нитями нарастающего дождя охотник увидел силуэт, словно высокий дом застыл прямо посреди железной дороги.
- Поезд... - тихо произнёс брат, ускоряя свой шаг. Образы из детства оказались так далеки от реальности. Несколько вагонов покрытых облупившейся краской навеки остались стоять среди дикого леса. Осторожно прикоснувшись ладонью к ребристому борту, Серко прошептал. - Отец и дед говорили нам верно - люди строили свой мир из металла.
- А ещё из камня, стекла и из пластика, - добавила Влада, вспоминая убежище. - Но всё равно почти всех их забрала Зима. Нечего умиляться, - она с интересом заглянула внутрь вагона, но тут же разочарованно выдохнула. - Будто длинная, выпотрошенная змея. Но от дождя укрыться тут можно. Переждём?
Холодный ливень уже порядком всем надоел, Серко хотелось поскорее согреться. Он забрался в вагон и прошёлся между рядов истлевших сидений. Окна внутри были целы, но позеленели от грязи и времени. Дневной свет с трудом пробивался через стекло и не мог разогнать здешний сумрак. В воздухе пахло железом и пылью, но влага не проникла сюда, вагон был почти полностью сух. Под ногами шуршали обломки старых вещей, в спешке брошенных пассажирами. Навий охотник не мог знать, что пятьдесят пять Зим назад вагоны просто отцепили от локомотива и оставили на путях. Там, куда ехали люди, для них уже не осталось свободного места. В эти дни все спасались от лютого холода и порой кое-кто решал за других. Серко не мог знать об этом, но ощущал ужас застывший в заброшенных стенах. Отголоском далёких криков страх отпечатался на каждой вещи из прошлого...
Серко закрыл глаза и успокоил дыхание; видения и звуки исчезли. Теперь вагон был просто железной коробкой, которая уже никуда не поедет. Влада устало опустилась прямо в проходе и прижалась спиной к ближайшим сидениям. Прихрамывая, к ней подошёл верный Вук и устроился возле хозяйки. Пёс только раз поднял голову, когда по вагону прошли Вера с Егоркой. Крестианцы опасливо посмотрели на боевую собаку, но без дозволения Влады пёс не напал. Михаил и вовсе сел у самого входа; обхватив голову, парень глядел в пустоту и больше ни на что не реагировал. Покосившись на него из-под полуопущенных век, Влада вспомнила слова сказанные недавно Серко. Но ей было совершенно не жаль "ломать" крестианца. Он этого сам заслужил, а сможет ли пережить - так это не дело Волчицы. Прижав затылок к подлокотнику кресла, девушка закрыла глаза. Боль в рёбрах никак не уходила и Владе вновь стало холодно. Мёрзнуть даже посреди короткого лета - вот где истинное проклятие.
Серко прошёлся по всем вагонам и вернулся обратно. Как он и ожидал, кроме них в поезде никого не оказалось. Полезных вещей среди хлама тоже совсем не нашлось; лишь ненужный мусор, да истлевшее тряпки. Присев рядом с Верой, Серко погрузился в молчание. В таком месте говорить не хотелось и только грохот дождя по металлической крыше сопровождал неподатливую тишину.
- Можно нам посмотреть? - вдруг указала Вера на тамбур, из которого недавно вернулся Серко.
- Там ничего нет.
- Может быть нам повезёт? Это же место из прошлого, должно тут хоть что-то остаться...
- Пусть катится. Без братца старшего всё равно не утекёт, а он отморозился, - даже не открыла глаз молодая Волчица. Серко был уверен, что она уже спит, но сестру оказалось не так легко раскусить. Он кивнул и Вера, взяв ладошку Егорки, отправилась по вагонам. Некоторое время Серко просто сидел и слушал, как ветер с дождём стучится в стекло. Он осторожно посмотрел в сторону Влады, под чуткой стражей Вука она, кажется, и вправду уснула. Михаил застыл на дальних сиденьях и никого не хотел сейчас видеть. После жестокой игры крестианец словно утратил опору и теперь тяготился собственным существованием.
Внезапно до чуткого слуха Серко донёсся испуганный вздох. Встав с места, парень решил всё проверить. В следующем вагоне он увидел Егорку. Мальчик спрятался между сидений и шуршал страницами потемневшего от времени журнала. Среди залежей мусора ему повезло найти что-то стоящее. Ухмыльнувшись, Серко прошёл дальше в последний вагон купейного типа. Все двери в нём были распахнуты, ящики приоткрыты, а стеллажи откинуты. Он нашёл Веру как раз в одном из купе: девушка сидела на нижней полке и возилась с каким-то предметом. Увидев Серко, она приветливо улыбнулась.