Анюта была зла, она не хотела продолжения разговора, но Олег настоял.
- За все эти годы я почти убедил себя, что так действительно правильно! Там - на воле, происходят куда более страшные вещи. В закрытых общинах женщины страдают больше всего: от голода, от жестокости, от равнодушия. Знаешь, что говорят оседлые о Зимовке? "В Тепле всё стерпится!" - лишь бы не на морозе, лишь бы не умереть без крошки еды. Я повторяю себе каждый день, что Навь ещё не так плоха как остальные, но смириться с тем, что мы делаем - не могу! Долгая Зима показала: даже в умирающем мире людям не свойственно милосердие. Человек выживает не так много времени, а мы опустились до страшного: верим в первобытных богов, насилуем, режем друг друга! Прошло всего пол века с первой Долгой Зимы, но мне стыдно за человечество...
- "Человечество", "мораль", "милосердие" - чужие словесы, коими тешится твой отец! - лязгнула зубами Анюта.
- Во многом он прав...
- Твой "добрый" щур трижды пытался меня умертвить, но по сей день живёт в нашем племени! Его никто не тронул, не отомстил, не обидел. Седуну отдано всё, что он токмо испрашивал, но старый скиталец по-прежнему злобен. Как смеет он говорить, что Навь слишком жестока?!
Следуя порыву, Анюта неожиданно обняла мужа. Казалось, они только что ссорились и были готовы отстаивать свои взгляды, но в склоках жена боялась потерять гораздо больше, чем получит от смутного чувства победы.
- Ты мне нужен, Олежка! - прошептала она. - Не верь никому, что во мне нет любви. Я нашу жизнь скрепила рождением детей, и за твой добрый взгляд отдам всё на свете. Но против племени не пойду никогда. У Нави не будет хозяев, ведущая род опирается на добрых охотников, а подомной пошатнулась земля: меня предали! Без Первого Волка и Старшей Волчице не устоять. Ты, Олежка - и есть мой Первый Волк. Не из нашего рода, но надёжней тебя со мной рядом не буде...
Обнимая её, скиталец сказал.
- Я с тобой, родная. Я всегда буду рядом с тобой... и помню всё, через что мы прошли. А за Владу с Серко по гроб жизни тебе благодарен: в них вся моя надежда на будущее. Семья - это единственное счастье, которое я получил от судьбы. Только ради тебя я открыл двери бункера и впустил Навье племя. Я живу в тёмных мороках только ради тебя...
- Обещай любить меня, Олежка, обещай никогда не оставить! - прижалась крепче к своему мужу Волчица.
- Я не просто обещаю тебе это, родная, я тебе в этом жизнью клянусь...
*************
- Твой брат вечно лгал нам, до последнего дня он был лживым ублюдком! Не повторяй его смертельной ошибки, отвечай токмо правду: что отмечено под последним крестом?!
Влада рычала сквозь сжатые зубы. Слова легко срывались с губ Одинокой Волчицы и больно ранили Верино сердце. Крестианка не хотела ей отвечать, видела, что Навь еле сдерживается и уже готова накинуться. С каждым шагом к последней метке злоба ведуньи росла. Даже Серко не знал: спала ли она этой ночью и чем успокоить сестру. Влада как тень бродила между деревьев, не желая подходить к разведённому для всех костру. Брату она ничего не сказала, но тот хорошо слышал странное бормотание. Сестра разговаривала сама с собой, как будто выспрашивая помощи у кого-то. Такого за ней никогда не водилось. Это была уже не беззаботная девочка, которая радовалась красоте тайного озера и шутила над братом - от лёгкости юной Волчицы ничего не осталось. В глазах Влады поселился холод прожитых Зим, и этот лёд только крепчал, когда она смотрела на крестианку. Серко понял, что стоит на краю опасного выбора...
Ярость ведуньи как буря выплеснулась наружу. Влада преградила путь Вере и грубо ударила её в плечо кулаком.
- Говори! Я больше не пойду как слепая, не нырну с головой в очередную ловушку! Какой смысл кривить, чего ты боишься? Иль опять задумала нас подставить?! Я по твоей мерзкой роже всё вижу: ты моей смерти желаешь, токмо не сознаёшься! Мечтаешь о том, чтобы я с твоего пути сошла, страшишься в глаза мне об этом сказать. Говори, овца недорезанная!
- Оставь её, она утрату близкого родича переживает! - попытался вступиться Серко.
- И что теперь: ждать, пока ещё кто-нибудь сдохнет?! Крестианцы нас по самым опасным местам протащили. Хороша же карта с крестами: четыре Тепла - не слишком ли жирно?! Как мы уцелели в дороге - сама удивляюсь!
- Да что с тобой! - схватил её за руку брат.
- Пусти меня! - оскалилась девушка и вырвалась из его хватки. Серко хотел вновь подойти, но сестра угрожающе вынула нож, голос Влады дрожал от напряжения. - Прочь, Серко, лучше не трогай меня!.. Мы в путь вместе отправились, да только о роде мне одной думать приходится!
В утреннем воздухе замерла тишина. Брат сжимал кулаки, готовясь силой успокоить Волчицу. Но в глазах Влады не было смеха - она не играла. Всё могло кончиться кровью.
- Последний крест совсем близко от нашей общины! - вдруг громко сказала Вера. - Вот почему Миша не хотел вам о нём говорить! Дойдя до этого места, вы сразу увидите Монастырь - это дом для всех христиан и наша обитель...
Серко удивлённо застыл. Влада несколько мгновений смотрела на крестианку, а затем судорожно рассмеялась. От этого звука Егорка испуганно попятился к Вере за спину. Понимая, что истерика сестры так просто не кончится, Серко встал между Владой и пленницей, и был прав: смех неожиданно оборвался - Волчице вовсе не было весело.
- Вы - беспутные овцы. Сбежали из Монастыря, почти доплелись до подземного логова, мы вас перехватили и обратно к дому доставили, а один дуботолк в пути ещё и сдохнуть сподобился!
Вера молчала. Она лишь смотрела на Владу с растущим призрением. От этого в глазах у ведуньи заиграли безумные искорки.
- Сестру найти захотели?.. Спасти от брачного ложа своё невинное тело?! Плевать нам на ваши желания!!! Мы другие с Серко, Навь всегда идёт за своим! Зачем сдалась нам обитель?! Близкие наши сейчас погибают, кровью платят за каждый час промедления, а ты Волков притащила к иконам? Нам нужно Тепло! Слышишь?! Тепло, а не пустые речи о рае за гробом!
Впав в белую ярость, Влада набросилась на крестианку. Серко знал, как опасна сестра в такой час и успел её перехватить. Но Вера неожиданно закричала о том, что заставило ведунью замереть в руках брата.
- Там Навьи норы!
Вытаращив голубые глаза, Влада осипшим голосом переспросила.
- Что ты сказала?..
- Крест отмечает не нашу общину - не Монастырь! Рядом нашли Навьи норы... - чуть ли не плача созналась ей Вера. - Мне отче рассказывал, что когда первые христиане явились в обитель, в тех норах ещё жила Навь. Люди набега сильно боялись, но Навь ушла и после неё в логове только волки селились. Настал срок и молитвами нашими хищники тоже ушли - это чудо Господне! Всё, что нам угрожало - в итоге вреда не принесло. Словно тень бегущая от благодатных огней беды нас миновали. Мы с Мишей давно поняли, что вы Тепло ищите, но не могли вам рассказывать, что логово Нави у стен Монастырских, и тем самым зло к себе домой привести...
- Я не зло... слышишь? Не зло... - прохрипела Волчица. - Я родилась, чтобы драться и выжить... Показывай!
*************
Навьи норы лес так просто не выдаст. Запутанные лабиринты лежат в глубине, где земля никогда не промерзнет. Множество галерей и переходов с пещерами - вот что такое логово Нави. Если племя долго живёт на одном месте, норы растут в ширь и углубляются. Каждый вход в подземелья прячется так, чтобы найти его было сложнее всего. Норы прикрыты лесной тенью, кустарником, таятся между корней вековых сосен или на дне глубоких оврагов. Ничто не подскажет случайному человеку, где искать Навий дом. Но даже если люди прознают о норах, то чужакам лучше бежать и не оборачиваться: Навь всегда стережёт родовое гнездо, пусть даже при входе стоит один-единственный камень...