Я демонстративно закатил глаза. Вот оно что, оказывается! Теперь все стало понятно — у нового поколения магов и колдунов, загнанных в подполье, постоянно преследуемых, просто не было времени, да, наверное, и желания, учить древние, уже давно вышедшие из употребления языки. И тогда кому-то из них, из тех, кто еще худо-бедно знал эти самые древние языки, видимо пришла в голову гениальная мысль. Вместо того чтобы написать новые формулы для тех или иных заклинаний на своих родных языках, для своих последователей и учеников, они просто-напросто записали то как звучали древние слова буквами французского, английского, немецкого, испанского и итальянского алфавита. То есть, записали слова и фразы с арамейского, шумерского, древнеегипетского транскрипцией, без перевода. И теперь маги, волшебники, ведьмы и колдуны просто-напросто зачитывали абсолютно ничего не значащую для них тарабарщину, не имея ни малейшего понятия, что же на самом деле значат произносимые ими слова.
Вот только вот беда — при таком творческом подходе неизбежно возникают те или иные искажения. Хотя бы потому, что в некоторых древних языках не было гласных, лишь одни согласные. И при произнесении древнеегипетского заклинания на французском с тем же успехом можно было вовсе не меня вызвать, а сделать, так чтобы на это захолустье метеорит упал. Или пробудился вулкан.
Впрочем, мне-то какое до всего этого дело? Самое главное, что теперь, впервые за многие века, я получил реальный шанс освободиться. И разыскать своего повелителя.
— Что ж… смертное дитя, — сказал я как можно более величественным тоном. — Пусть ты и совершила большую ошибку, но так и быть, на первый раз я тебя прощаю. Теперь сотри вон ту линию…
— Нет!
— Что значит «нет»? — нахмурился я. — Если ты боишься, что я могу причинить тебе какой-либо вред, то смею заверить, что…
— Нет, ты не можешь причинить мне вред! — хм, а эта смертная, кажется, уже полностью оправилась от первого шока и начала стремительно наглеть. — И вовсе не потому, что не хочешь, а именно потому, что не можешь — до тех пор, пока находишься внутри защитного круга. А вот если я сотру «вон ту линию», то тогда ты освободишься и сможешь делать все, что захочешь. В том числе и убить того, кто тебя вызвал!
— Так значит, ты все-таки понимаешь, что на самом деле делаешь! — кажется, я начал понемногу закипать. Если бы мне только удалось освободиться прямо сейчас, то ей и вправду было бы несдобровать. — Тогда зачем весь этот спектакль? Зачем рассказывать мне эти сказки и изображать передо мной глупую, невежественную крестьянку?!
— Я не врала! — юная ведьма встала передо мной, уставив руки в боки. — Точнее, не совсем врала, — тут же поправилась она. — Просто, кое о чем умолчала. Все, что я сказала про матушку Кристину, про то, что она была ведьмой, и про ее книгу — все это было правдой. Только было это четыре года назад.
— Да, было это четыре года тому назад, — повторила она с каким-то затуманившимся взором, видимо, погрузившись в собственные воспоминания. — Я тогда была совсем молоденькой, глупой двенадцатилетней девчонкой — честно говоря, сейчас я бы и не решилась пробраться в дом ведьмы и забрать ее колдовскую книгу. Страшно даже подумать о том, что было бы, если бы это кто-то увидел! Донесли бы потом сельскому священнику, а тот бы пожаловался своему начальству. И тогда я бы навсегда исчезла в подвалах святой инквизиции! Но, к счастью, тогда все обошлось — никто ничего не заметил. Ни мои соседи, ни мои родители. И я начала практиковаться понемногу — тайком убегала по ночам. Как правило, сюда, в этот дом — ведь как раз это и есть дом, где жила матушка Кристина. В самой деревне-то ей жить запрещали — мол, в лесу, со зверьми, ведьме самое и место. Да она, кажется, особо и не возражала — одиночество вполне ее устраивало. Так вот, я приходила в ее бывший дом, благо по ночам сюда из деревенских точно никто сунуться не рискнет, и читала разные заклинания, точнее пыталась читать. Поначалу вообще ничего не получалось, потом кое-что стало и срабатывать… Но такого как ты мне удалось вызвать впервые! — простодушно призналась она.
— Такого, как я?
— Ну да, такого как вы — демона в смысле, — кивнула головой юный демонолог. — Вы ведь демон? — на всякий случай уточнила она.
— Ну, можно и так сказать, — я решил не вдаваться в ненужные подробности. Тем более что кто ее знает — может она опять прикидывается в надежде выудить у меня какую-нибудь ценную информацию. — Так чего же ты от меня хочешь? Или тебе так, просто немного поболтать захотелось?
— А вы что, куда-то торопитесь? — зыркнула глазами юная ведьмочка. — Или у вас в аду там так весело, что не терпится поскорее вернуться обратно?
— Да, у нас там очень весело, — сухо ответил я. — Хочешь, проведу тебя — устрою тебе экскурсию?! — и я попытался преодолеть защитный барьер. Бесполезно, увы.
— Нет, пожалуйста, не надо! — судорожно сглотнула девчонка и быстро перекрестилась. Судя по всему, несмотря на всю ее браваду и кое-какие знания, она действительно верила во всю эту ерунду насчет ада и рая. Впрочем, если тебе все вокруг чуть ли не с пеленок рассказывают, что не будешь постоянно и искренне молиться, поститься, ходить каждую неделю в церковь и, самое главное, вовремя платить церковную десятину. То поневоле поверишь в то, что после смерти тебя после такой греховной жизни будут уже с нетерпением ждать целые толпы чертей и демонов, дабы истязать несчастного грешника до конца времен. Так что, надо признать, что те смертные, кто втайне все-таки практиковал древнее искусство, проявляли немалую силу духа, преодолевая все эти религиозные предрассудки. Поэтому эта дев… так, насчет «силы духа» я, кажется, сильно поторопился!
— Не смей!!! — рявкнул я. Пока я тут предавался своим философским размышлениям, эта смертная начала читать заклинание, которое должно было тут же отослать меня обратно! — Не смей!!! Слышишь?!! Остановись немедленно!!!
Да куда там! Это девчонка, схватив свою книгу быстро, но, увы, верно читала непонятные ей слова. Я зарычал и в отчаянии бросился на нее, попытавшись преодолеть магический барьер. А затем еще раз и еще раз. Кажется, у меня начало получаться! Еще одна попытка и я… и я опять оказался в вечной темноте моей небесной темницы. Я просто взвыл от отчаяния и злобы. Еще бы секунда и я бы придушил эту малявку! Вот так!
И я протянул руку, представляя, как она сжимает горло этой смертной ведьмы. Как она хрипит, извиваясь! И тут я и вправду услышал чей-то хрип!
Я открыл глаза, и обнаружил, что моя правая рука изо всех сил сжимает горло Аннабель Чейз!
Глава 26. Молилась ли ты на ночь, Дездемона?
— Габриэль, опусти! — прохрипела она из последних сил, судорожно пытаясь разжать мои пальцы. — Опусти меня, пожалуйста!
Я отпустил ее горло, и она рухнула на колени на пол прямо передо мной.
— О Боже мой! — потрясенно произнес я, торопливо помогая ей подняться и усаживая на диван рядом со мной. Мда, молодец я, нечего сказать — даже если раньше она и не думала, что я сумасшедший, то теперь уж точно думает! Чуть было не отправил на тот свет единственного человека, готового мне помочь!
— Прости меня, пожалуйста! Прости, я сам не знаю, что на меня такое нашло!
— Да уж! — ответила она, поглядев на меня, и, болезненно морщась, массируя ладонями травмированное горло. — Я, честно говоря, уж думала, что ты меня прямо здесь и задушишь! Что на тебя вообще такое нашло?!
— Я… мне приснился очень странный сон, — боже, какое же дурацкое объяснение!
— И, видимо, это был жуткий кошмар! — хмыкнула она. — Скажи, и часто ты так людей душишь после пробуждения? Если бы я была твоей девушкой, то, честно говоря, опасалась бы спать с тобой в одной постели!
Я почувствовал, что стремительно краснею после ее этих последних слов.
— Это в первый раз такое! — произнес я, чувствуя, что мои щеки полыхают от стыда и смущения. — Клянусь тебе!
— Ну значит это мне просто так сильно не повезло. Видимо я твоему подсознанию сильно не понравилась. Или, наоборот, очень понравилась? Настолько, что ты не хотел меня отпускать! — добавила она и усмехнулась.