Так вот, раны мои полностью зажили — даже и шрамов от них не осталось. Как, кстати, и синяков, которые по идее должны были остаться на моем теле после вынужденного участия в подпольных гладиаторских боях. Должны были бы, но не остались — мое тело было просто в идеальном состоянии. Честно говоря, я вообще выглядел лучше, чем когда бы то ни было в моей жизни. И, может мне это просто кажется, но такое впечатление, что мои и так весьма развитые мышцы стали еще больше. Не настолько большие, как у тех качков, с которыми мне пришлось драться на ринге, но все же. Не то, чтобы я жалуюсь, но…
— Что же я теперь такое? — спросил я у своего мрачного отражения в зеркале. — Во что я превращаюсь или уже превратился?
Отражение мне, естественно, не ответило. Зато в дверь нетерпеливо постучали.
Глава 27. Ты только послушай, о чем говорят в новостях!
— Иду, иду! — откликнулся я. Затем торопливо надел халат и распахнул дверь.
— Я слишком долго, да? — спросил я у Аннабель, которая в этот момент как раз занесла кулачок, чтобы постучать еще раз.
— Нет, вовсе не в этом дело! — взволнованно ответила та. — Там такое случилось! Ты себе даже не представляешь!
— Что случилось? — похолодел я от какого-то нехорошего предчувствия.
— Ты лучше сам посмотри! — сказала Аннабель. — Пойдем со мной!
И она повела меня на кухню. В поисках которой мне самостоятельно, без ее помощи, пришлось бы еще и изрядно поплутать, учитывая размеры ее квартиры.
Почему именно туда, тоже скоро стало понятно — судя по всему, она занималась приготовлением легкого обеда для нас с ней, когда услышала эти ужасные новости.
На одной из стен висел большой плоский телевизор, который в данный момент транслировал городские новости. Точнее, криминальную хронику городских новостей.
— И так, для тех зрителей, которые только что включили наш телеканал, повторяю еще раз, — с каким-то фальшивым выражением сочувствия на лице, вещала журналистка средних лет. Хотя, возможно так просто казалось из-за не совсем естественной мимики ее лица, которое несло на себе явные следы множества пластических операций. За ее спиной была обычно тихая, а сейчас весьма оживленная улочка городского пригорода. — Как нам только что стало известно, сегодня, совсем недалеко от своего дома была похищена молодая девушка по имени Ребекка Уокер! К сожалению, на текущий момент насколько нам известно нет ни одного свидетеля данного чудовищного преступления. Поэтому, мы просим всех, кто располагает хоть какой-то информацией немедленно позвонить в полицию или по телефону ниже на экране. А пока что мы зададим несколько вопросов одному из полицейских детективов, которому поручено вести это дело!
Камера немного съехала в бок и в поле зрения оказался никто иной как детектив Родригес.
— Итак, детектив Родригес, — сказала журналистка, бодро тыча здоровенным микрофоном ему прямо в лицо. — Несмотря на то, что свидетелей этого преступления пока что действительно нет, насколько мне известно у полиции уже есть главный подозреваемый!
— Прежде всего, Пэм…, - сказал детектив, видимо собираясь с мыслями. Я с каким-то непонятным злорадством отметил, что выглядел детектив Родригес мягко говоря не очень. Судя по всему, ему приходилось едва ли не тяжелее, чем мне — черные мешки под глазами, усталое, осунувшееся лицо. Было такое впечатление, что он последние несколько суток не спал. Хотя, может так оно на самом деле и было. — Так вот, прежде всего Памелла, я хотел бы отметить, что мы сейчас прорабатываем сразу несколько версий и…
— Но ведь у вас уже есть подозреваемый, так ведь? — не дав ему договорить, нетерпеливо прервала его журналиста.
— Возможный подозреваемый! — уточнил детектив. — Расследование пока что только началось, и вы должны понимать, что…
— Имя, назовите нам его имя! — заклинала его собеседница.
— Габриэль Найт, — произнес детектив мое собственное имя. Вот так поворот! — Но я хочу тут же отметить, что пока нет никаких свидетельств о его причастности к данному делу!
— Но нет свидетельств и обратного! — тут же ловко парировала журналистка. — К тому же, насколько известно нашему каналу, он уже проходит главным подозреваемым по другому делу. По делу, о жутком, совершенно бесчеловечном убийстве, совершенном с такой жестокостью, которая заставила бы содрогнуться даже многих закоренелых преступников! По морально-этическим причинам, мы не можем озвучить все то, что чудовище в человеческом облике сделало с несчастной жертвой, — продолжала нагнетать она для создания подходящего драматического эффекта. — Так ведь, детектив?
— Так, — был вынужден признать тот.
— И имя жертвы этого убийства? — журналистка была неумолима.
— Катрин Уокер, — нехотя сказал Родригес.
— Сестра жертвы! — воскликнула репортер, тряхнув своими волосами. — И что, вы хотите сказать нашим зрителям, что полиция совершенно не улавливает здесь никакой связи?! По-моему, совершенно не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что эти два дела явно связаны между собой! Кстати, почему этот негодяй еще находится на свободе? Почему его сразу же не взяли под стражу еще после первого совершенного им убийства?
— Памелла, я еще раз хотел бы напомнить вам, что презумпцию невиновности у нас еще никто не отменял! — твердо сказал ей на это детектив. — Человек может быть признан виновным в чем-либо только на основании решения суда. Которого, как вам должно быть известно, еще не было. Мистер Найт проходил по делу об убийстве Катрин Уокер в качестве одного из подозреваемых. И был отпущен за отсутствием улик против него, — глядя на то, как он меня защищает, я почти поверил, что, может быть, он действительно находится на моей стороне. Именно почти — ведь скорее всего, на самом деле он всего-навсего просто делал вид перед камерой.
— Тогда как вы объясните то, что, насколько нам известно, этот человек был взят под стражу прямо в больничной палате, куда он попал после какой-то пьяной драки возле ночного клуба?! — тут же насела на него журналистка.
— Гм… возникли некие новые обстоятельства в этом деле, — попытался отбить ее яростную атаку детектив. — И нам потребовалось задать ему несколько вопросов. Кстати, я специально хотел бы отметить, что Габриэль Найт попал в больницу с тяжелым ножевым ранением…
— Которое, однако, едва он пришел в себя, вовсе не помешало сбежать ему из-под стражи, напав на поставленного у входа в его палату патрульного офицера! — тут же торжествующе воскликнула Памелла, сверкнув глазами. — Видимо, тяжелое ножевое ранение оказалось не столь уж и тяжелым, как вы нам это говорите!
— Да, но…
— Но почему опасный преступник, который уже успел расправиться с одной сестрой, смог не только успешно сбежать из-под стражи, но и успеть похитить вторую сестру?! С которой он, видимо, в скором времени планирует сделать тоже самое, что и со своей предыдущей жертвой, — спрашивала уже не столько у стоящего перед ней детектива, сколько у самой себя и своих зрителей Памелла. — Не является ли это ярким свидетельством вопиющей некомпетентности городской полиции, на содержание которой, между прочим, уходит немаленькая часть наших с вами налогов. Ведь эта самая полиция, которая оказывается тут как тут, чтобы выписать вам штраф, стоит вам хотя бы на минуточку припарковаться в неположенном месте, оказывается абсолютно беспомощной при столкновении с настоящими преступниками! Почему несчастная семья, только-только успевшая оплакать одну дочь, тут же должна лишиться и второй. Кто будет в ответе за все это?!
— Все, хватит! — рявкнул взбешенный детектив Родригес, который на секунду просто обалдел от такого потока обвинений. — Сержант, немедленно выведите посторонних с места преступления!
— Вы не имеете права! А как же свобода прессы?! Люди имеют право знать!