— Я сделаю все что в моих силах, мой господин! — торопливо ответила я.
— Так-то лучше! — сказал барон, с некоторым трудом вставая из-за стола, а затем покачнулся.
Боже, да похоже, что он был пьян — видимо заливал вином свое горе и свои тяжкие мысли. Вот только за все то время, что мы с ним разговаривали, это было совершенно незаметно — речь его была четкая и внятная, не так как обычно говорят пьяные люди. Видимо сказывались долгие годы практики и участие в многочисленных пирах и застольях, которые так любила устраивать аристократия.
Тем более, что барон быстро обрел равновесие и довольно энергичным шагом двинулся к выходу из обеденной залы. Дядя его, вздохнув, также встал со стула и пошел за ним следом. Хотя меня никто и не приглашал, мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
По пути мы не встретили ни одной живой души. Что, впрочем, было даже и не удивительно. Ведь время было вечернее — точнее даже уже ночное. Поэтому большая часть обитателей замка мирно спала в своих постелях. Лишь когда мы поднялись по длинной винтовой лестнице на несколько этажей вверх, а затем прошли по длинному пустому коридору, то наткнулись на одинокого стражника, который стоял у обитой железом двери.
— Мой господин! — весь подобрался и вытянулся воин при приближении своего сюзерена.
— Как она? — кивнул ему тот.
— Ей… кажется ей стало немного лучше! — тщательно подбирая каждое слово, ответил стражник, избегая при этом смотреть в глаза своего господина.
— Хочешь сказать, она наконец-то устала и прекратила богохульствовать и кричать на весь замок, угрожая нас всех убить?! — понимающе усмехнулся барон.
— Да, Ваша милость! — сконфуженно ответил тот.
— Ладно уж! — хмыкнул барон. — Давай, открывай уже! Кстати, она одна?
— Нет, Ваша милость! — ответил стражник, снимая с пояса ключи и повернув нужный ключ в замке, распахивая перед нами дверь. — С ней леди Регина!
Мы втроем вошли, и стражник тут же закрыл за нами дверь снаружи. Честно говоря, обстановка комнаты вовсе не поражала роскошью и удобством — не так я себе представляла спальню жены богатого барона. Собственно, кроме кровати, пары стульев, один из которых был занят сидевшей на нем женщиной, и грубо сделанного стола, со стоявшим на нем кувшином с водой, здесь ничего и не было.
— Нам пришлось перевести ее сюда, подальше от жилых покоев замка, после того как у нее начались эти припадки, — объяснил мне барон, заметив мой недоуменный взгляд. — До этого эта комната уже много лет пустовала.
Я лишь кивнула и перевела взгляд на больную. Баронесса лежала на большой, изящной кровати с балдахином, которую видимо перенесли сюда из ее спальни. Впрочем, встать и поприветствовать гостей она не смогла бы при всем своем желании — на ее руках и ногах вместо украшений и браслетов были одеты прочные железные цепи, противоположные концы которых были застегнуты вокруг ножек кровати. Зато рот ее был свободен, чем баронесса тут же и воспользовалась, осыпав всех вошедших грязными, отборными ругательствами, некоторые из которых заставили бы покраснеть даже бывалых вояк и которые благородной даме не то что употреблять, даже знать-то не полагалось!
— Господин барон! — вскочила со стула сидевшая на нем женщина и слегка поклонилась.
— Ну что вы, леди Регина! — глядя на нее, мягко сказал барон. — Я же уже неоднократно вам говорил, что вы можете звать меня просто Филиппом или на худой конец по титулу, бароном.
— Да гос…, то есть Филипп! — ее ресницы очаровательно затрепетали, а на щеках вспыхнул румянец. Уж не знаю, знал об этом сам барон или нет, но похоже, что леди Регина питала к нему весьма определенные чувства!
С некоторой завистью я отметила, что выглядела она весьма привлекательно — высокая, для женщины разумеется, густые каштановые волосы, теплые карие глаза на весьма миловидном лице. Хорошая фигура, с правильными, весьма соблазнительными пропорциями, приятный голос. В руках леди Регина держала какую-то книжку — видимо читала больной перед нашим приходом.
— Леди Регина нам очень помогает — фактически она взвалила на себя всю тяжесть заботы о моей жене, — объяснил мне барон. — Я вот даже и не знаю, что бы мы без нее делали — ведь в такой деликатной ситуации мне тяжело положиться даже на самых преданных слуг!
Леди Регина в ответ на это признание промолчала, но покраснела еще больше.
— Так вот, — кашлянул барон, — мы позвали сюда эту деву… Кстати, а как тебя зовут? — обратился он ко мне, впервые за все это время поинтересовавшись моим именем.
— Адрия, мой господин, — ответила я.
— Мы позвали сюда деву Адрию, чтобы она помогла вылечить мою жену Аврору, — закончил свою речь барон.
— Простите, но вы как-то непохожи на врача, — с интересом разглядывая меня, заметила леди Регина. — Да я раньше и не слышала о врачах-женщинах.
— Она…, - начал было Филипп.
— Она ведьма! — перебил его дядя, молчавший с тех пор как мы вошли в комнату.
— Пьер! — обратился барон к своему дяде по имени, а брови его грозно нахмурились. Видно, он не привык чтобы его перебивали — тем более в его же собственном доме.
— Я просто назвал вещи своими именами! — воинственно сказал Пьер, явно не намеренный уступать.
— Так что, Адрия, вы и правда можете помочь? — поспешила вмешаться леди Регина, пока конфликт между родственниками не вылился в нечто большее, чем просто обмен испепеляющими взглядами. — Я была бы просто счастлива — ведь леди Аврора для меня дороже всех на свете. И ради ее спасения я готова отдать все, что угодно! Даже собственную душу!
— Поосторожней с такими словами — они вполне могут быть услышаны! — буркнул священник, но больше ничего добавлять не стал.
— Теперь, после того как все высказались, ты можешь приступать к тому, ради чего тебя сюда и позвали, — сказал барон. — И мой тебе совет — постарайся не разочаровать меня!
— Хорошо, господин барон! — торопливо кивнула я.
Затем я приступила к осмотру больной, в то время как все остальные затаив дыхание наблюдали за моими действиями. Причем осмотрела я ее и обычным зрением и магическим — благо к тому времени я за несколько лет интенсивной практики настолько поднаторела в искусстве магии, что могла пользоваться колдовским зрением даже без предварительного прочтения специальных заклинаний. Вот как раз колдовское зрение и подсказало мне в чем причина столь странного поведения баронессы — в районе ее головы пульсировало что-то вроде темного пятна, живого сгустка тьмы. Это была порча! Я знала, что это такое, потому что один раз мне уже приходились сталкиваться с чем-то подобным. Вот только в тот раз порча была наслана на несчастную крестьянку человеком хоть и обладавшим колдовским даром, но при этом не понимавшим, что же он на самом деле делает — просто кто-то пожелал что-то нехорошее в минутном порыве злобы и зависти. Здесь же, кто бы не наслал эту порчу на баронессу, сделал это совершенно осознанно, специально! И это заклинание медленно, но неумолимо разрушало разум несчастной баронессы, заглушая все то хорошее что было в ней и наоборот, пробуждая самые низменные чувства, мысли и желания.
— Ты хочешь сказать, что мою жену кто-то проклял?! — недоверчиво спросил меня Филипп после того как я закончила осмотр и вкратце, понятным им языком, рассказала всем присутствующим об увиденном. — То есть, по-твоему, в моем замке есть кто-то занимающейся черной магией и посмевший использовать ее против моей супруги?
— Да, боюсь, что именно так, господин барон, — смиренно ответила я. Вот, кстати, он почему-то легко допустил, что его жена может быть одержимой, то есть в нее вселился какой-то демон, но при этом так удивился, когда узнал, что ее «всего-навсего» прокляли?! Возможно потому, что демон все-таки сверхъестественное существо, а колдун, проклявший его жену, всего лишь обычный смертный, который живет под его крышей и выдает себя за преданного вассала барона. Видимо тяжело признать, что один из тех кому ты доверяешь, на самом деле подлый предатель. Впрочем, вслух я этого говорить не стала.