— «Ты уверена, что хочешь уйти?»
Я наклонилась, почти касаясь губами его уха:
— «Нет. Но я уверена, что ты пригласишь меня снова».
И ушла, оставив его с разорванной картой и удвоенным интересом.
Дорогой дневник...Кажется, я только что выиграла первый раунд, но идти домой ужасно не хотелось.
Было уже за полночь. Луна висела над садом, как серебряный серп, разрезающий тьму. Я шла босиком по холодному мрамору дорожек, чувствуя, как каждая трещинка, каждый шероховатый камешек впиваются в кожу. Здесь все было так же, как в ту первую ночь. Самшитовые изгороди стояли, будто замершие стражи, их листья блестели в лунном свете, словно покрытые инеем. Слишком ровные. Слишком идеальные. Как будто кто-то вырезал их ножницами из темного бархата и расставил здесь, чтобы напоминать: «Ты внутри чужого сна».
А розы...
Боже, эти розы.
Они цвели даже ночью — темно-бордовые, почти черные в этом свете. Их лепестки падали на землю с едва слышным шорохом, как капли загустевшей крови. Я наклонилась, подняла один — он был прохладным и влажным, будто только что сорван с куста.
«Артем не так уж и плох», — подумала я, сжимая лепесток в ладони.
Он был красив, это да. Холодной, отполированной красотой — как этот мрамор под моими ногами. Его глаза — голубые, как дождь над городом — смотрели на меня так, будто я была очередной сделкой, которую он собирался закрыть.
«Может, стоило остаться?»
Ветер шевельнул ветви, и где-то в глубине сада что-то звякнуло — возможно, старый флюгер на крыше беседки.
Я обернулась.
Никого.
Только тени, длинные и беспокойные, тянущиеся за мной, как призраки.
Родительские окна светились на втором этаже — два золотых прямоугольника в темноте. За ними мелькали силуэты: мама в своем шелковом халате, отчим с бокалом в руке. Они говорили о чем-то.
А вот его комната...Темная.
Глухо-черная, как провал в памяти.
Спит? Или его там нет?
Я прикусила губу. Почему меня это вообще волнует?
Ветер снова зашевелил листья, и на этот раз запахло дождем. Тяжелым, предгрозовым. Я подняла лицо к небу — ни облачка.
«Завтра университет», — напомнила я себе.
Но вместо того, чтобы идти внутрь, села на старую каменную скамью.
«Надо выспаться», — прошептал здравый смысл, уже настойчивей.
Но почему-то я боялась. Боялась не лекций, не новых лиц.
А того, что когда я вернусь — этот сад, этот дом, эти люди — уже не будут прежними.
И я тоже.
Дорогой дневник...Я все еще не знаю, чего боюсь больше — перемен или того, что ничего не изменится.
Глава 12. Официально первый день!
Мелисса:
"Дорогой дневник, университет оказался не такой уж тюрьмой. Здесь есть люди, которые видят во мне не только фамилию Боротовых. Хотя некоторые, кажется, видят в ней слишком много..."
Университетский коридор напоминает скорее взлетную полосу, чем место, где готовят будущих специалистов. Каждый одет как на показ, каждый жест выверен, каждая улыбка – словно отрепетирована перед зеркалом. Среди этого глянцевого великолепия выделяется Юлия Сомова, староста нашего потока. Она – самопровозглашенная королева этого серпентария, окруженная свитой верноподданных.
— "Мелисса Боротова! Наконец-то!" — ее голос, звенящий, прорезает гул коридора. Она подхватывает мои руки, сжимая их слишком крепко, словно боится, что я ускользну. — "Мы так ждали, когда ты присоединишься к нам!"
Ее глаза – слишком блестящие, улыбка – слишком широкая, интерес – слишком навязчивый. Я медленно, с усилием высвобождаю руки, стараясь сохранить на лице подобие вежливости:
— "Очень… мило."
Вокруг Юли крутятся две ее спутницы: блондинка Катя и брюнетка Лена. Катя – дочь владельца сети фитнес-клубов, Лена – наследница транспортной компании. Обе смотрят на меня с любопытством, смешанным с легким превосходством.
— "Ты такая стильная!" — восклицает Катя, окидывая меня оценивающим взглядом. — "Где ты одеваешься? В Милане?"
— "Да, это платье просто от кутюр!" — подхватывает Лена, закатывая глаза. — "Наверное, стоит целое состояние."
Я улыбаюсь, не выдавая раздражения:
— "Да-да, не иначе."
Юля, не обращая внимания на перепалку своих подруг, продолжает:
— "Знаешь, я тут подумала… может, стоит организовать благотворительный бал в поддержку молодых ученых? Это так важно – помогать талантливым людям! И я уверена, что твой отец с радостью нас поддержит!"
Она смотрит на меня с ожиданием, словно я должна немедленно выдать чек на кругленькую сумму.
Я поднимаю бровь: