— "Ты уверена, что молодые ученые хотят, чтобы их поддерживал мой отец?"
Ее улыбка на мгновение становится натянутой:
— "Ну что ты такое говоришь! Борис Боротов – известный меценат! Он только и делает, что помогает людям!"
Катя и Лена кивают в унисон, словно запрограммированные куклы. Да, конечно.
Аудитория N207 – обитель тишины и строгой планировки. Здесь нет места глянцу и фальши. Все до боли скромно. Именно здесь я нахожу Евгению Воронцову. Она сидит в углу, словно тень, погруженная в чтение.
– "Не трать время на Юлю," – произносит она, не поднимая головы. Ее голос тих и спокоен.. – "Она собирает влиятельных друзей, как коллекционные куклы."
Я сажусь рядом с ней. Ее спокойствие завораживает.
– "А ты что собираешь?"
Она поднимает глаза. Серые, спокойные, глубокие. В них – печаль.
– "Интересные истории."
Постепенно Женя рассказывает о себе. О гибели родителей, об опекуне – дяде Дмитрии Львовиче. Ее рассказ прерывистый, словно она боится сказать лишнее.
— "Дмитрий Львович… он очень строгий, но он заботится обо мне," — говорит она, нервно перебирая пальцами тяжелое ожерелье с изумрудом. Оно кажется слишком тяжелым, слишком взрослым. — "Без него я бы пропала." В ее голосе звучит благодарность, но я чувствую и что-то другое… страх? Зависимость?
После скучной лекции профессора Смирнова по "Основам семиотики" (изучение знаковых систем), Юля, словно акула, почуявшая кровь, вновь настигает меня.
— "Мелисса! Мы с девочками идем в "La Bohème" – это новое место, там такие коктейли! И музыка классная! Ты с нами?"
Женя, проходя мимо, усмехается:
— "Там собираются мажоры, чтобы хвастаться деньгами и связями. Интересно, что вы там забыли?"
Ее сарказм режет слух. Профессор Смирнов, услышав ее слова, хмыкает:
— "Мисс Воронцова, вам бы лучше заняться изучением учебных дисциплин, чем рассуждать о морали. Впрочем, вам этого не понять – вы же из обеспеченной семьи."
Женя бросает на него презрительный взгляд и уходит.
– "А где собираешься ты?" – спрашиваю я, догоняя ее в коридоре.
Она улыбается. Впервые по-настоящему.
– "В библиотеке. С настоящими книгами. Приходи, если хочешь узнать что-то кроме цен на акции." Ее предложение звучит как вызов.
Дорогой дневник, клянусь, я антимагнит для адекватных ситуаций. Сегодня я умудрилась трижды наступить на одни и те же грабли, и теперь вся моя прекрасная жизнь висит на волоске от полного финансового краха. Итак, список моих подвигов: 1) наивно согласилась пойти с Юлей в "приличное место", 2) по своей гениальности забыла кредитную карту дома, 3)... Ну, ты сейчас всё узнаешь.
Кафе "La Bohème" оказалось не просто пафосным местом, а настоящим храмом культа потребления. Атмосфера давит своей напыщенностью, а лица посетителей словно отполированы до зеркального блеска. Ты заходишь внутрь – и сразу чувствуешь себя бедной родственницей. За нашим столом собралась идеальная картинка из маминых влажных снов: Марк, наследник сети аптек, небрежно щелкает золотой зажигалкой Zippo, рассказывая, как вчера разбил свою новую "Ламборгини" – трагедия вселенского масштаба, не иначе. Алиса, дочь сенатора, смотрит на меня как на экспонат в музее, свысока поправляя бриллиантовые серьги. И Степан, чей отец владеет половиной нефтяных вышек, уже наливает мне коньяк Louis XIII, хотя я даже не успела открыть меню. Его настойчивость отдает дурным тоном.
Юля сияет, как новогодняя ёлка, демонстрируя свой "успех" в привлечении моего внимания к "высшему обществу":
– "Мелисса, ты просто обязана попробовать трюфельное суфле! Оно тут божественное! Говорят, трюфели привозят из самого Пьемонта!"
Я краем глаза ловлю цифры в меню, и чуть не давясь слюной, осознаю масштаб трагедии. Цена этого "божественного" суфле повергает меня в шок.
Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.
Это не просто дорого. Это абсурдно дорого.
Судорожно достаю телефон, делая вид, что отвечаю на важное сообщение.
Мама – "абонент временно недоступен" (конечно, она на своём еженедельном спа-детоксе, где из неё выкачивают не только токсины, но и остатки здравого смысла). Борис – не берет трубку (вероятно, "решает вопросы" где-то в подвале с дрелью и плоскогубцами – я стараюсь не думать о его методах). Артем со вчерашней историей - точно не вариант. Придёт с новой картой и дежурной улыбкой: "Держи, только не рви — платить всё равно буду я". Нет уж.
Остаётся…
Я закатываю глаза, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, и набираю номер, который знаю наизусть, хотя поклялась себе никогда, НИКОГДА этого не делать.