— Друзья! — Борис Боротов поднял бокал, и его бархатный бас, словно раскат грома, легко перекрыл оркестр. Он говорил так, словно отдавал приказ. — Сегодня я делюсь счастьем.
Он обнял маму за талию – его массивная рука, украшенная золотым перстнем-печаткой с фамильным гербом, выглядела как капкан на её хрупком силуэте. Она улыбнулась, но в её глазах я увидела счастье. Вот так, кто-то радуется котикам в интернете, а мама - отхваченной власти.
— Анна Карташова теперь не только мой деловой партнёр, но и невеста.
Толпа вежливо зааплодировала, но я уловила: Старуха в бриллиантах, жена сенатора, язвительно улыбнулась – её дочь три года охотилась за Борисом, и теперь её мечты разбились вдребезги. Молодой наследник какого-то завода искоса посмотрел на меня – оценивая «новую игрушку» Боротовых. Интересно, сколько он даст за меня на торгах?
А он…Демьян.
Стоял в трёх шагах от меня, намеренно не глядя в мою сторону. Словно я – пустое место, ничто. Его чёрный смокинг сидел безупречно, но галстук был слегка ослаблен – единственный признак дискомфорта.
— Мелисса, — мама остро нажала мне на поясницу, заставляя сделать шаг вперёд.
— Добро пожаловать в семью, — Борис целомудренно поцеловал меня в лоб, но его глаза – такие же, как у сына, – сканировали меня с ног до головы. Я почувствовала себя грязной.
Толпа загудела, словно рой встревоженных пчёл.
— Какая прелестная девочка! — фальшиво воскликнула какая-то светская львица.
— Демьян, наконец-то у тебя будет сестра! — язвительно крикнул его «друг», Сашка. Тот самый, с кем я… в клубе.
Демьян медленно повернул голову. Его взгляд обжёг меня, словно лезвие.
— Да. Счастье переполняет, — сарказм его тона сочился из каждого слова.
Оркестр грянул вальс. Сладкая музыка.
— Дети, проявите уважение к нашему решению, — мама широко улыбалась, но её глаза метали молнии в мою сторону. «Не смей испортить мне жизнь», — читалось в них.
Демьян внезапно оказался рядом. Словно материализовался из тени.
— Танцуем, — это не вопрос. Это приказ.
Его ладонь обхватила мою талию через перчатку, но я почувствовала жар. Словно он прикоснулся к моему обнажённому телу. Жарко.
— Не вздумай упасть в обморок, — он насмешливо прошептал на ухо, ведя меня в такт. Его дыхание обжигало мою кожу. — Весь свет будет говорить, что ты не вынесла счастья.
— А ты не вздумай притянуть меня ближе, — я оскалилась, стараясь сохранить «невинное» выражение лица. — Им ведь неизвестно, что ты считаешь меня шлюхой.
Его пальцы впились мне в рёбра, словно пытаясь сломать. Я почувствовала боль, но не позволила себе вскрикнуть.
— О, они узнают. Но не сегодня.
Вокруг нас кружились пары, смеялись, лгали друг другу в глаза – идеальный бал. А я чувствовала, как его нога намеренно задевает мою под юбкой. Жалкая провокация.
Глава 3.Тот самый сад
Мелисса:
«Дорогой дневник, я сбежала. Как последняя трусиха, как загнанный зверь, спасающийся от охотников. Как жалкая, перепуганная девочка, которая не может выдержать даже пары часов этого лицемерного спектакля, этого змеиного клубка, именуемого "высшим обществом". Но черт возьми, если бы ты видел, как они смотрят на меня…как будто я уже расписана в их грязных списках.»
Зеленый сад Боротовых, куда я сбежала, оказался прекрасен, как кошмарный сон, как декорация для фильма ужасов. Идеальная геометрия, давящая своей правильностью, удушающая своей искусственностью.
Розы здесь цвета старого вина — не кровавые, а бархатные, тёплые, как мамины платья. Теперь я понимаю, почему она так любила этот оттенок. Бордовый — не цвет траура, а цвет жизни, глубокой и таинственной, как этот сад.
Фонтан журчит тихо, его вода тёмная, с плавающими лепестками, будто кто-то разбавил в ней вино. Кипарисы стоят молчаливыми стражами, а их тени не режут пространство, а мягко укрывают, как одеяло.
Здесь нет страха. Здесь есть тишина.
Я сидела на скамейке, затерянной в тени раскидистого дуба, и бутылка бордо, украденная из погреба Бориса, была единственным теплым и живым существом в этом холодном месте. Мой единственный союзник в этом аду.