Два гудка, тянущиеся как пытка.
– "Ты серьёзно мне звонишь?" – хриплый голос Демьяна сразу выдает его отвратительное настроение. Он, наверное, опять "медитирует" в своем логове.
– "Мне нужны деньги," – цежу сквозь зубы, отворачиваясь от любопытных взглядов этой золотой молодежи.
Тишина.
Потом – громкий, издевательский смех, который заставляет меня сжать кулаки.
– "Ты… что, позвонила мне… чтобы я оплатил твои капризы?"
– "Это не капризы! Я в ""La Bohème"" с…"
– "С мажорами? Поздравляю," – фыркает он, в голосе чувствуется презрение. – "Сумма?"
Я быстро прикидываю счет + чаевые + "на всякий случай", чтобы не оказаться в унизительной ситуации:
– "50 тысяч."
– "Ты что там, пол ресторана скупила?!" – в его голосе слышится крайняя степень недовольства.
– "Трюфели. Дорогие," – шиплю я, стараясь скрыть смущение, и замечаю, как Алиса подслушивает наш разговор, приоткрыв рот от любопытства. Еще и коньяк этот.
Ещё одна пауза, во время которой я представляю, как Демьян мысленно проклинает меня.
– "Жди у входа. Пятнадцать минут."
Трубка брошена. Я даже не успела вернуться к столу и выдать правдоподобное объяснение своего внезапного звонка, как двери кафе распахнулись с таким грохотом, что один из официантов, проходя мимо, подпрыгнул.
В дверях стоял ОН.
Демьян. Злой, как черт! В чёрной кожанке, драных джинсах и с лицом, которое кричало "я вас всех ненавижу". Его взгляд, словно ледяной нож, скользил по лицам присутствующих. Он выглядел как бунтарь, ворвавшийся на светский раут.
– "Вот," – бросает он мне кредитную карту, – "Но учти, я слежу за расходами."
Юля, увидев Демьяна, аж подпрыгнула от восторга:
– "О, Демьян, какой сюрприз! Мы как раз собирались заказать десерты…"
– "Не интересует," – обводит он компанию ледяным взглядом, от которого у Алисы, кажется, отваливается челюсть. – "Мел, домой. Через час."
Вообще обнаглел!
Демьян:
Чёртов ад. Чёртова Мелиска. Чёртовы её проблемы, которые неизменно становятся моими. Ярость клокочет внутри, распирая грудь, сдавливая виски. Давлю педаль газа в пол, словно этим могу заглушить не только рев мотора, но и то неистовое пламя, что разгорается во мне при одной только мысли о ней. Она позвонила МНЕ. Не своему "идеальному" жениху. Не мамочке, которая трясется над ней, словно над хрустальной вазой. Мне, чёрт возьми! И теперь я вынужден был отрывать от себя Леру (или как там её) — блондику с талантом орального секса и нудными разговорами о курсах стрипа. Жизнь – дерьмо. И в центре этого дерьма всегда маячит она.
Эта забегаловка сверкает, как новогодняя ёлка или бордель в Лас-Вегасе. Золото, хрусталь, пошлый, тошнотворный блеск, от которого сводит зубы. Врываюсь внутрь, игнорируя надменного швейцара, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. И вот она. Моя сестра. Сидит за столом, окружённая этими мажорскими ублюдками, словно королева среди крыс. Красивая, чертовски красивая, надменная, как всегда, и безнадёжно моя проблема. Хочется схватить её за руку и вытащить из этого змеиного клубка, но нельзя. Она должна сама сделать свой выбор. Бросаю на стол карту, наслаждаясь тем, как вспыхивают злостью её глаза, как сжимаются её губы. Юля Сомова (ака главная стерва курса) тут же начинает виться вокруг меня, словно муха на мёд:
– "О, Демьян, какой сюрприз! Мы как раз собирались заказать десерты…"
– "Не интересует," – отрезаю, ловя испуганный взгляд одного из официантов. Меня тошнит от их приторной вежливости, от их продажных улыбок. Мелисса сжимает в руке карту, ее губы дрожат от ярости.
– "Спасибо, братец. Как мило," – цедит она сквозь зубы, стараясь сохранить самообладание.
Наклоняюсь к ней, чтобы только она услышала мои слова:
– "Ты будешь платить за это. Собой."
Её комната. Полумрак, густой, дурманящий запах её духов, от которого кружится голова. Все здесь дышит ею, ее упрямством, ее красотой, ее непредсказуемостью. Прижимаю к стене, чувствуя, как она вздрагивает от прикосновения. Пальцы впиваются в ее бедра через тонкую ткань платья, ощущая тепло её кожи.
– "Ты думала, что я как папа, миценат?" – шепчу ей в самое ухо, чувствуя, как она дрожит в моих руках.
Она не отводит глаз, бросая мне вызов:
– "Я думала, ты просто любишь играть в героя."
Смеюсь – хрипло, злобно.
– "Герои требуют награды, сестрёнка."
Её дыхание сбивается, становится прерывистым. Руки, еще секунду назад отталкивающие меня, цепляются за мой ремень, словно ищут опору. Она знает, что я хочу, и это сводит меня с ума. Она знает, что я готов сломать все вокруг ради нее, и это пугает. Но она не отступает. Она – как огонь, который манит и обжигает одновременно.
Внезапно – стук в дверь.