— Ты же мечтала о дипломе здесь, — продолжила она, глядя на меня умоляющими глазами, — Ты же грезила стать лучшим филологом страны!
Я пнула мусорное ведро – мой маленький акт вандализма. Пустая банка от латте с грохотом покатилась по полу, словно колокол, отсчитывающий конец моей прежней жизни.
— Мечты – не для тех, у кого есть мама с манией величия и новый «папочка» с криминальными связями, — выпалила я, стараясь придать голосу браваду. – Для тех, кто не стал пешкой в чужой грязной игре.
Кира, наша вечная скала. Спокойная, рассудительная, словно Будда, снизошедший до грешной земли. Перехватила мой взгляд своими огромными карими глазами, в которых обычно плескалось вселенское спокойствие. Сегодня в них затаилась тревога. Кира – моя тихая гавань, мой личный психотерапевт, умеющая одним взглядом вытащить меня из любой передряги. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, она всегда излучала внутреннюю силу и уверенность. В её простом платье и потрёпанных кедах она казалась полной противоположностью мне, облачённой в это дорогущее кашемировое пальто, которое ощущалось, как смирительная рубашка.
— Мел, дыши, — мягко произнесла она. – Не руби с плеча. Подумай ещё раз.
— Я дышу! — снова сорвалась я, чувствуя, как внутри закипает злость. Я вздохнула, стараясь взять себя в руки. – Просто… надоело. Надоело притворяться, что всё происходящие нормально.
А может я просто ребенок-эгост, который не готов делить свою жизнь ни с кем! Папа.. Я замолчала, глядя на родные стены, словно пытаясь запомнить каждую деталь, вдохнуть запах свободы напоследок. Облезлые плакаты с анонсами студенческих мероприятий, бессмысленные граффити в туалетах, следы от стульев на полу. Моя жизнь была здесь. Настоящая.
— Ты будешь приходить к нам, — Настя, решив сменить тактику, с энтузиазмом закивала, хватаясь за мою руку, словно боясь, что я растворюсь в воздухе. – Каждую пятницу будем видеться. Алко. Сплетни. Слезы над тупыми сериалами. Как раньше.
— О да, — я фальшиво рассмеялась. Смех прозвучал натянуто и истерично. – Пока моя новая «семья» не заперла меня в золотой клетке, не посадила под домашний арест и не выкинула ключ в ближайшую канаву.
Кира внезапно прищурилась, словно что-то подозревая.
— Кстати, о клетках… Ты видела своего «братца» после того бала?
Губы сами прикусились. Как назло. Воспоминание о саде Боротовых, о его присутствии, ощущаемом кожей, о его дыхании на моей шее, обжигающем, как пламя, о словах, которые обожгли сильнее любой текилы, нахлынуло с новой силой.
— Мы не общаемся, — отмахнулась я, делая глоток из стакана. Латте был ледяным и безвкусным. Как моя жизнь в последнее время.
— Врешь, — Настя хищно ухмыльнулась, словно охотник, выслеживающий добычу. – У тебя сейчас лицо, как у меня после того парня с физфака, после которого я рыдала три дня подряд. Помнишь, как его звали… Влад?
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Влад… Боже, как давно это было! Первый парень Насти, закончившийся полным крахом. Он бросил её ради какой-то первокурсницы с факультета журналистики. Настя переживала очень тяжело.
В этот момент в коридоре показалась знакомая фигура. Высокий, худой, с небрежно завязанным шарфом на шее. Максим Викторович собственной персоной.
Кира побледнела.
— Только не сейчас, — прошептала она, хватая меня за руку.
— "Юная выпускница?" — обратился он ко мне, и в уголках его молодых глаз заплясали морщинки.
Кира вцепилась мне в руку так, что ногти впились в кожу. Я почувствовала, как её ладонь стала ледяной и влажной.
— "К чёрту! Я буду скучать даже за математикой", — бросила я, и слова повисли в воздухе, смешавшись с запахом мела, старого паркета и чего-то ещё — возможно, его одеколона.
Он рассмеялся.
Этот смех раскатился по коридору, ударился о потрескавшуюся штукатурку и вернулся к нам эхом: бархатный, глубокий, с лёгкой хрипотцой, будто он только что выкурил пару сигарет за учебниками.
— "Скучать? — Он сделал шаг ближе, и тень от его ресниц упала на скулы. — Милая Мелисса, вы путаете ностальгию с облегчением. Как путают синус с косинусом..."
И то верно, скучать особо не зачем. Он жестко и бесстыдно нас имел на каждой паре. В учебном смысле, если что!
— Спасибо за сравнение, – перевела я тему, после ухода преподавателя, – Но Демьян – не парень. Он…
Что? Кто он для меня?
— Он просто еще один Боротов, – наконец выдохнула я. – А они все одинаковые. Бездушные, жестокие, алчные хищники.