Тишина. Напряжённая, как натянутая струна.
Потом – хриплый смех, похожий на рычание.
— Мне нравится, — он откинулся в кресле, оценивая меня с головы до ног. – В тебе есть… огонёк. Дерзость.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его взгляд был слишком пристальным, слишком оценивающим.
Почему мать сегодня отсутствует? Она обычно не пропускает завтраки.
— Потому что сегодня «официальное представление» нашей семьи, – словно прочитав мои мысли, ответил Борис. — Вечерний приём.
Демьян ввалился в столовую, перебивая отца. Запах дорогого одеколона, смешанный с запахом сигарет и какой-то животной похоти, заполнил комнату. Моё раздражение достигло апогея.
— О, это кто? — он свирепо ухмыльнулся, останавливаясь в шаге от меня и окидывая взглядом с головы до ног. – Алая шапочка вышла на охоту? На кого на этот раз?
Я вызывающе перевела взгляд на его расстёгнутую рубашку (опять эта чёртова татуировка Почему она меня так бесит?), на его чёрные джинсы, обтягивающие бёдра так, что даже мне стало жарко.
— Волк испугался? Или просто не знает, как подступиться?
Отец с грохотом хлопнул ладонью по столу, заставив меня вздрогнуть.
— Демьян, подвезешь сестру в университет. Ей нужно отдать декану перечень документов. Скоро, дети, будете каждый день на учебу вместе ездить!
Сын замер, словно его ударили током. Его пальцы сжали ключи от машины, лежащие на столе, так, что кожа на костяшках побелела.
— У меня планы, — прорычал он.
— Теперь нет, — отрезал Борис. В его голосе не было места для возражений.
Демьян бросил на меня испепеляющий взгляд. И я наслаждалась этим двигаясь к его машине.
Машина была роскошной – чёрный BMW последней модели, кожаные сиденья, пахнущие новизной и деньгами.
Он врубил музыку на полную громкость – что-то агрессивное, с матами, рвущимися гитарами и надрывающимся вокалом. Словно хотел заглушить мои мысли. Или свои собственные.
Я перегнулась через сиденье и крикнула ему прямо в ухо, перекрывая шум!
— Ты же учишься на экономиста! Какой от тебя прок, кроме как возить папины деньги? Ты хоть раз в жизни работал?
Музыка выключилась так же резко, как нож гильотины, обрывая фразу на полуслове. Тишина оглушала.
— А ты, — он развернулся ко мне, глаза горели яростью, – какой прок от тебя, кроме как сидеть на шее у моего отца?
Запах его дыхания – кофе, сигарет и чего-то горького, животного – ударил мне в лицо. Запах опасности.
— Я не просила… всего этого.
— Но приняла, — он усмехнулся, и его усмешка была холодной и жестокой. – Как и всё в своей жизни.
Он резко тронул с места, вдавив педаль газа в пол. Меня прижало к кожаному сиденью, словно в тиски. Машина неслась по улицам, как сумасшедшая, обгоняя другие автомобили и подрезая пешеходов.
Молчание. Густое, горячее, наэлектризованное.
P.S. Дорогой дневник, я отомщу, не сомневайся!
Глава 6. Пятничный разгром/ грех в полумраке
Мелисса:
Дорогой дневник, сегодня я впервые за две недели ощутила себя… живой. Настоящей. Не куклой на ниточках у Боротовых, не идеальной дочерью, выдрессированной матерью, а просто собой – Мелиссой Соколовой с растрёпанными волосами, дурацким смехом и подругами, которые не боятся сказать мне правду в лицо, даже если она звучит, как пощёчина. Счастье было таким хрупким, таким обманчивым… и, конечно же, продлилось недолго. Потому что, как известно, если слишком хорошо – жди беды. И она, сука, не заставила себя ждать.
Гостиная в особняке Боротовых, обычно холодная и неприступная, с её мраморными полами, отражающими лишь пустоту, и хрустальными люстрами, от которых хотелось надеть солнечные очки, сегодня казалась… почти уютной. Заслуга подруг, не иначе. Мы с Настей и Кирой устроились на огромном белом диване, заваленном бархатными подушками. Белые медведи в логове гламура.
Настя развалилась на диване, как королева на троне. Рыжие кудри растрепались, словно после бурной ночи, на губах играла привычная ухмылка, предвещающая самые свежие сплетни. Она держала в руках свой телефон, словно священный грааль, и с упоением рассказывала о похождениях наших бывших. Настя – местная Википедия, работающая круглосуточно.
Кира сидела, поджав ноги, в позе лотоса. Её тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, подчёркивая высокие скулы и огромные карие глаза, в которых отражалась вековая мудрость. Но сегодня даже она позволила себе немного расслабиться. В её глазах мелькало редкое для неё веселье, а губы трогала лёгкая улыбка.