И тогда… Случилось то, чего не должно было случиться. Она обвила мою шею руками, притягивая к себе, и впечаталась в мои губы. Без предупреждения. Без колебаний. Горячие. Мягкие. Пьяные. С привкусом вина и греха. Я не ответил. Не мог. Не должен был.
Но, чёрт возьми, как я этого хотел! Как хотел забыть обо всём на свете и трахнуть её .
Я отстранился, словно ошпаренный, сжимая её плечи так, что она вздрогнула и тихо вскрикнула.
— Маленькая, – мой голос звучал хрипло, опасно, – глупенькая, похотливая сестрёнка. Она задрожала но не от страха. Я знал это. Она дрожала от возбуждения.
— Проспись, – прорычал я, отталкивая её от себя.
Я отшвырнул её больную ногу на диван. Развернулся и ушёл, стараясь не показывать, как тяжело мне даётся самообладание.
Я не спал ни минуты. Сидел на балконе, куря сигарету за сигаретой, и проклинал себя за слабость. Её. За то, что она так легко меня провоцирует. Отца. За то, что он втянул меня в этот грёбаный цирк. Всю эту гребаную ситуацию.
А потом… услышал стон. Слабый, тихий стон, полный боли и отчаяния.
Она лежала в своей кровати, ворочалась, стонала от похмелья. Лицо искажено страданием. Я принес её в комнату, ибо прислуга могла проболтаться отцу о пьяной бестии.
Она мычала что-то о незнакомом Сергее, всхлипывала и губила на своих устах моё имя в недобром ключе! Даже в отключке раздражает.
P.S. Дорогой дневник, я ненавижу её. Но почему тогда, когда она стонала моё имя, я хотел вернуться и заставить её сделать это снова?
Глава 7. Операция «Ы»
Мелисса:
"Дорогой дневник, сегодня я проснулась с ощущением, что меня переехал грузовик. Голова раскалывается, нога болит, а во рту будто кошки ночевали. И самое ужасное — я почти ничего не помню."
Я потянулась за телефоном, и мир поплыл перед глазами, словно акварель, размытая дождём. На экране высветилось уведомление: 37 новых сообщений в общем чате с девчонками.
Я с трудом открыла чат и пролистала сообщения. В основном – панические вопросы от Насти и Киры.
Голосовое от Киры, записанное явно в состоянии аффекта, заставило меня вздрогнуть:
"Мел, ты жива?! Твой братец нас буквально вышвырнул в такси! Я думала, он сейчас кого-нибудь прибьёт! Ты вообще в порядке?!"
Братец? Демьян?
Обрывки воспоминаний всплывали, словно пузырьки от перебродившего шампанского:
Его руки… сильные, обжигающие мои плечи. Горячее дыхание на губах… пахнущее мятой и грехом. Слова… слова, которые обожгли сильнее любого алкоголя, ранив в самое сердце.
Я резко встряхнула головой, пытаясь отогнать эти навязчивые видения.
Нет. Этого не было. Это просто пьяный бред.
Я раздражённо пнула одеяло, намереваясь встать, и тут же пожалела о содеянном – рана на ноге напомнила о себе острой, пульсирующей болью.
— Чёрт! – вырвалось у меня сквозь зубы.
Но боль была даже к месту. Хоть что-то настоящее в этом грёбаном кукольном доме. Хоть что-то, напоминающее о том, что я ещё жива.
Я с тяжёлым вздохом открыла Instagram и тут же пожалела об этом ещё больше.
Серега. Мой бывший Серега. Спортсмен, комсомолец и просто красавчик. Теперь он красовался в обнимку с длинноногой блондинкой, которая так сладко улыбалась, что мне захотелось вырвать ей все волосы.
С блондинкой. Людкой с биофака.
Счастливый. До неприличия счастливый.
— Ну конечно, – фыркнула я, прокручивая фотографию в сторону, – а я что, лысая? Мне тоже нужно личное счастье!
Мысли путались, перемешиваясь с похмельным бредом, но одна была кристально ясна:
Если он может, то и я тем более.
Только вот…
Кого? Где его взять?
Простого парня моя новоиспечённая "семейка Адамс" точно не одобрит. Борис и мать мечтают о ком-то влиятельном, с деньгами и связями. Значит, нужно что-то посерьёзнее. Нужно переплюнуть их ожидания!
Идея ударила в голову внезапно, словно молния. Вместе с новой волной тошноты и похмелья.
Идеально. И безумно.
Я не стала переодеваться. К чему эти глупые формальности?
Моя ночная комбинация – чёрное кружевное нечто, напоминающее то ли пеньюар, то ли саван – была достаточно приличной, чтобы шокировать окружающих. А мне именно этого и хотелось. Навести немного хаоса в этом идеально вылизанном мире.
Я распахнула дверь кабинета Бориса без стука, словно вошла в свой собственный будуар.
— Папочка, мне нужно… — и тут же осеклась, замерла на пороге, словно наткнувшись на невидимую стену.
Борис сидел за массивным дубовым столом, словно владыка мира. Его холодные, серые глаза расширились от удивления, а на лице застыло выражение крайнего неудовольствия.
А напротив него…Незнакомец.
Лет тридцати, в идеально сидящем костюме, явно сшитом на заказ у лучших портных. Волосы, уложенные с нарочитой небрежностью, выдавали в нём стильного и уверенного в себе человека. И взгляд… Взгляд хищника, который скользнул по мне с головы до ног, словно оценивая товар на аукционе. Будто я – десерт, который он вот-вот попробует на вкус.