В её голове был ветер, принёсший только одну мысль: «Рон?»
– Гермиона! – послышалось вновь.
Девушка встала, пошатнулась и направилась к зовущему.
Она застала их в Общей гостиной: Гарри, язвительно хмыкающего, и Рона, расставившего руки по бокам.
– Отлично, – заметив подошедшую девушку, заключил Рон. – Вот мы все и собрались. Предупреждаю, никто отсюда не выйдет, пока мы не закончим, и не войдет, потому что только что я поменял пароль.
Гермиона мигом проснулась. «Только не сегодня», – мелькнуло в голове. Снова настигала буря, а ей так хотелось спрятаться под одеялом и заткнуть уши.
– Что же, начнем. Гарри, тебе слово.
Гарри хмыкнул. От его желания мириться с друзьями не осталось и следа.
– Понятия не имею, что я сейчас должен вам говорить.
– Если ты помнишь наш последний разговор после зельеварения, то, думаю, ты легко догадаешься, о чем именно мы хотим услышать.
– Гарри, просто расскажи нам, где ты пропадаешь, все это время ты проводишь с Малфоем? – В лоб спросила Гермиона, ей хотелось поскорее все разрешить.
– Около половины этого времени, да.
Рон хлопнул в ладоши.
– Что и требовалось доказать, Гермиона! Этот подонок просто взял и променял нас на Малфоя! Черт возьми, на Малфоя.
– О, Мерлин, – Гарри отвернулся, закрывая руками глаза.
– И знаешь что? Он только что спас этого хорька!
– А по-твоему, я должен был стоять и смотреть на то, как какая-то тварь высасывает чью-то жизнь? – Резко обернувшись, прокричал Гарри. – Рон, ты говоришь бред!
– Бред – это твоё общение с Малфоем!
– Что поделать, если тем единственным, кто выражал сочувствие и помогал мне в последнее время был он, – развел Гарри руками.
– Гарри, – на выдохе позвала Гермиона, она не могла поверить в только что сказанное другом, – о чем ты? Очнись! Разве мы с Роном…
– Вы что, – Гарри встал перед Гермионой, – пару раз поинтересовались, где я?
– Мы просто оставили тебя в покое. Ты сам не хотел делиться своими проблемами! Как мы могли узнать о них и посочувствовать?!
– Ах, вот оно что, вы не знали о моих проблемах? – Гарри вновь развел руками и прошептал, – Сириус. Что насчет него? Вы хоть знаете, что я чувствовал, что я чувствую!
– Конечно мы…
– Нет, – оборвал Гермиону Гарри, – все, что вы сделали, это стали избегать любые проявления тем: Сириус, дементор, поцелуй.
– Мы думали, что тебе будет неприятно об этом говорить.
– Неприятно?! Мне было нужно об этом поговорить, я хотел вам сказать, – голос Гарри дрогнул, – я хотел сказать, что с того самого дня я… я хотел умереть.
Рон и Гермиона застыли.
– Летом я был близок к мысли стать чертовым суицидником. Но вы писали мне. Посылали такие ободряющие, счастливые письма. А я читал их, улыбался и еще больше хотел покончить с собой. Тогда я подумал: «Эй, Гарри, почему они не спрашивают: как ты, друг? Стоит ли тебе самому об этом написать?»
Гермиона прокусила губу до крови.
– Сириуса не стало в чертово Рождество. Именно не стало. Все, что я вижу каждые выходные, да, каждый выходные, это его оболочку.
Гермиона в поисках поддержки взглянула на Рона, но тот… по его щекам текли слезы.
– Малфой, – выдохнул Гарри, обращаясь непосредственно к Рону, – летом навещал «Мунго». В начале года я вышел проветрить мозги ночью и наткнулся на него, думал: мне крышка. Но он долго молчал, я уже хотел уйти, но он спросил: «Эй, Поттер, что с твоим крестным?»
Рон закрыл глаза.
– Что еще вы бы хотели узнать? О, да, по будням я занимаюсь зельеварением с Малфоем. Ведь ты, Гермиона, если помнишь, отмахнулась, когда я выразил желание подтянуть предмет. Ты приняла это за шутку? Нет, это была не шутка. Я не променял вас на Малфоя, вы до сих пор мои лучшие друзья, но это вы променяли меня, только вот не пойму, на что.
Гермиона тоже закрыла глаза, по щекам потекли слезы. «Прости, Гарри», – кричала она, но ни звука не вырвалось из груди.
В памяти всплыл кроха-мальчик. Он бежал по заснеженной поляне и ловил снежинки. Его чуть видневшиеся из-под толстого шарфа щечки порозовели, а шапка съехала набок.
* пламя (лат.)
Комментарий к Глава 9. Сделка с Дьяволом, или правда на вкус горька
Я знаю, что Гарри слишком наезжает, но он был в ужасной депрессии… Рон и Гермиона не так уж и виноваты, но Гарри сейчас думает иначе.
Немного сумбурные объяснения, знаю, и слишком насыщенная глава :3
========== Глава 10. Проклятое сердце ==========
Когда не хочется просыпаться, очень трудно заставить себя подняться с кровати, даже приподняться на миллиметр. Гермионе снился прекрасный сон, полный каламбура, но ровно в семь прозвенел будильник, который она забыла выключить на время каникул.
Еще около двух часов Гермиона упрямо не вставала с кровати, пытаясь вновь уснуть. А когда поняла, что больше лежать без дела ей не в мочь, лениво встала.
Больше всего на свете Грейнджер не хотелось сегодня просыпаться, не хотелось вновь оказаться в той реальности, которая вчера втоптала ее в грязь, в которой она по уши увязла и которая, словно зыбучий песок, тянет ее все глубже и глубже.
Что делать с Гарри Гермиона не знала. Знала только, что сегодня лучше его не трогать, как лучше и избежать встречи с Роном. Так будет проще. Она не могла позволить себе посмотреть в глаза Гарри, но и не могла говорить об этом с Роном. Уизли, видимо, думал точно так же, и, увидев, проходившую мимо Гермиону просто кивнул ей, а она грустно улыбнулась в ответ.
Скоро позавтракав, Гермиона набралась смелости, чтобы попросить прощения хотя бы у одного человека. Поэтому девушка вот уже минуту стояла напротив двери комнаты профессора Томаса Реддла, то и дело переминаясь с ноги на ногу. Смелости-то она набралась, а вот решиться постучать было выше ее сил, и от этого Гермиона чувствовала себя еще более жалкой и опустошённой. Останавливала ее и мысль о Гарри. Выходит, именно профессор убил его родителей, и она теперь так упорно пытается помочь убийце. А еще смешнее было то, что Гермиона была не в силах отступить, и ее сердце, превратившееся в тлеющий уголь, до боли желало лишь одного: обладать другим сердцем, его сердцем. Она поняла это, оставшись одна в пустом классе, но отказывалась принимать.
Дверь неожиданно распахнулась, рука Гермиона повисла в воздухе и опустилась.
– Долго вы собираетесь тут стоять, мисс Грейнджер? – невозмутимо спросил Том Реддл.
– Я, я, – заикалась Гермиона, – просто хотела все объяснить и извинится.
За дверью сверкнули глаза Дьявола.
– Ваши извинения мне ни к чему, – слегка удивленно подняв брови, произнес Реддл, но его глаза оставались холодными и безразличными. – И объяснения оставьте при себе.
– Профессор, – позвала Гермиона, когда дверь перед её носом начала закрываться.
– Как я уже вчера говорил: не лезьте не в свои дела. Это будет лучше никому не нужного извинения.
Дверь закрылась. Сердце Гермионы бешено стучало и рвалось из груди. Она вскинула руку вперед, закрыла глаза, на секунду забыв как дышать. Затем сжала ладонь в кулак и распахнула глаза.
Она знала, что делать. Скоро она со всем покончит.
***
Из башни Гриффиндора выскользнула темная фигура, лицо которой было скрыто капюшоном. Фигура беззвучно двигалась в направлении потайного выхода из замка на втором этаже.
Услышав надвигающиеся шаги, фигурка скрылась за ближайшую статую. Напевая песенку под нос, мимо проходил Дамблдор.
Фигура же дождалась пока тот скроется за поворотом и вышла из убежища, но не успела сделать и шага, как ее схватили за руку и стащили капюшон.
– Очень плохо, мисс Грейнджер, – насмешливо подытожил голос, – 10 баллов с Гриффиндора.
***
Они сидели на партах в том самом уже известном заброшенном классе. Каждый хотел бы что-нибудь сказать, но пока упорно молчал, слушая тишину.