Девушка тяжело пробиралась сквозь толпу, она размахивала руками, прокладывая себе путь, и чем ближе подбиралась к цели, тем тяжелее становилось.
Она вломилась в Большой зал, согнувшись и скорчившись. Не успела она и отдышаться, как вдруг кто-то набросился на нее. Это был кот, а точнее это был Гарри, точнее это был Гарри, который был котом.
Припечатав Гермиону к полу, он, разлегшись, расчесывал свои пышные усы, приговаривая: «Беги, беги, куколка».
Чуть поодаль с надувным шариком в руке бегал Рон, перевоплотившийся в одиннадцатилетнего себя, он размахивал руками и кричал: «Бери кольцо!»
А кроме них по залу бегали сотни студентов таки же безликих, как люди в толпе. Царила суматоха, неразбериха, голоса терялись, фразы обрывались.
Вдруг с потолка упало нечто белое и волосатое, а затем громом прозвучал голос Дамблдора:
– Бороду не прищемите!
На что Рон, выпутывавшийся из бороды профессора, отвечал:
– Кольцо забери, старый пень!
Гарри заурчал и заорал, впиваясь когтями в живот Гермионы:
– Беги! Куколка!
Потом появился и Малфой, а Рон с боевым кличем накинулся на того, Гарри же завизжал, кидаясь в бой:
– Беги-и-и!
– Поттер, спаси!
– Не могу, беги-и-и!
– Кольцо забери…
Всё перемешалось, закружилось, завертелось. В голову Гермионы тихим шепотом врезался посторонний голос: «Проснись».
Она проснулась лишь на секунду. Перед глазами плыло, а свет слепил так ярко, что Гермиона зажмурилась.
– Все хорошо, Гермиона, все будет хорошо, – послышался голос из сна, а затем кто-то, приподняв ее голову, дал непонятной жидкости.
Гермиона, морщась, проглотила.
– Ш-ш-ш, все хорошо, – слова потонули, и Гермиона снова погрузилась в сон.
На этот раз она очутилась на снежной поляне. Стояла полная тишина, светила полная луна, звезд не было видно. Горел костер, летели искры, столбом валил дым. Чуть поодаль дремал Дьявол.
Гермиона присела рядом с ним, она позвала его, но тот не откликнулся, лишь тяжело дышал.
Это были не единственные сны, вовсе нет. Одна череда сновидений сменяла другую. Сколько Гермиона проспала?
– Гермиона! – воскликнуло сразу несколько голосов, до этого споривших с мадам Помфри.
Девушка, моргая, повернула голову. Зеленые глаза, растрепанные волосы – около нее стоял Гарри. Он чуть наклонился вперед, руками опираясь на кровать, внимательно вглядываясь в девушку. Следом за ним стоял Рон, на лице которого читалась некая потерянность, а чуть поодаль мелькнула еще одна рыжая макушка. Это была Джинни.
Мадам Помфри, ранее спорившая и прогонявшая гриффиндорцев, смягчилась, позволяя им хоть пару минут побыть с подругой.
– Как ты? – почему-то шепотом обеспокоенно поинтересовался Рон.
– Как ты себя чувствуешь? – взгляд Гарри был подавленным.
Секунду Гермиона молчала, собираясь с мыслями. Сейчас она чувствовала себя так, словно кто-то окатил ее ведром холодной воды. Ребята заметно напряглись, ожидая ответа.
– Я… в порядке, – наконец прохрипела Гермиона, и ее голос показался ей незнакомым.
Послышался тройной вздох облегчения. Но к кровати уже подоспела мадам Помфри, она сунула Гермионе в рот ложку с какой-то противной жидкостью и утешила девушку, что скоро она оправится, потому как Дамблдор вовремя подоспел, и её здоровью ничего не грозит
– Разве что пару дней время от времени будет жутко болеть голова, и тело будет казаться ватным, – добавила она. – И… не волнуйся, всё вернется, мм, на свои прежние места.
Мадам Помфри искусственно закашлялась. На лицах друзей читалось сочувствие.
«Я чувствую себя прекрасно… О чем это она?» – не поняла Гермиона, пытаясь приподняться. Гарри, спохватившись, устроил подушку поудобнее и помог девушке облокотиться на нее. Она посмотрела Гарри в глаза, опустив голову.
– Гарри, – все еще хрипя, начала она, – я бы хотела…
– Если, – перебил Гарри, – ты хочешь извиниться или что-то подобное, то не стоит. Ни ты, ни Рон ни в чем не виноваты.
– Эти идиоты помирились, предварительно поругавшись, – подала голос Джинни.
Гермиона облегченно, но грустно улыбнулась. Так просто замять это… Нет, они не должны просто забыть.
– И все же, Гарри, прости, я… такая эгоистка.
– Это я эгоист, – усмехнулся Гарри.
– Мы все, – тихо поправил Рон
– Я винил только вас, винил во всем. Я жалел себя, и мне казалось, что вы уделяете мне недостаточно внимания и недостаточно переживаете за меня. Но ведь вы действительно думали, что Сириус теперь – моя больная тема, поэтому и пытались исключить ее как таковую.
– Нужно было спросить тебя самого, прости, Гарри, – сокрушенно проговорила Гермиона.
– А я обозлился на вас, не разобравшись. Я был упрям и не хотел слушать никаких оправданий.
Гарри сжал ладонь Гермионы.
– Ну, ты учти, Гермиона, – после продолжительной паузы, от которой всем было только неловко, сменил тему Рон, – мы не будем расспрашивать тебя о демоне только до тех пор, пока ты не поправишься и не наберешься сил.
Джинни толкнула Рона в бок.
– Ауч! – возмущенно воскликнул он.
– Ах демон, – в памяти Гермионы всплыл образ шутника, принявшего черты профессора Реддла. – Он… жив?
– Дамблдор уничтожил его, – ободряюще улыбнулась Джинни, прочитав потерянность и страх на лице Гермионы.
– Дамблдор ужасно крут, – восхитился Рон. – Просто взял и уничтожил эту тварь.
– А что с Невиллом?
– С Невилом? – не поняла Джинни. – Да все с ним хорошо.
– Но разве…
– Кстати, – перебивая, не выдержал Рон, – что ты делала у будки с метлами? Неужели полетать хотела?
– У будки? – теперь не понимала Гермиона.
– Ага, на тебе же там напали, – кивнул головой Рон.
– Рон, не начинай, потом расскажет, – шикнул Гарри.
И словно в поддержку Гарри к постели Гермионы опять подбежала мадам Помфри, на этот раз разогнав всех(сопротивляющийся больше всех Рон крикнул на прощанье, что будет исправно полно записывать всё на занятиях, включая даже Историю магии), а через минуту она и сама вышла вон.
Оставшись в тишине, первое, что сделала Гермиона, это оглядела лазарет, с удивлением обнаружив, что ни одного из проклятых демоном здесь не было. А судя по словам Рона, занятия начались? Значит, она уже довольно-таки долго находилась в забвении. Но сколько именно? И что за это время произошло? А Невилл? Никто не знает о нем?
Гермиона сжала руки в кулаки и вдруг… вспомнила об одной очень важной вещи. Она замотала головой в поисках кольца. Запаниковав, девушка с трудом поднялась с кровати на ватных, как и предупреждала мадам Помфри, ногах. Сделать первый шаг было сложно, но зато второй и третий намного легче.
– Кольцо, – в панике выдохнула она, шаря в тумбочке рядом с кроватью, расстилая в поисках постель. – Профессор Реддл…
Сейчас он должно быть на грани жизни и смерти. Но в лазарете девушка и его тоже не обнаружила, тогда, куда отнес его Дамблдор в тот день? А где же Дьявол?
С трудом пешагивая, Гермиона оказалась у двери, она ухватилась за ручку и чуть не упала, так как та резко распахнулась, и гриффиндорка столкнулась нос к носу с Дамблдором, за которым стояла мадам Помфри. Она всплеснула руками и хотела было увести Гермиону обратно к кровати, но девушка запротестовала.
– Поппи, я сам позабочусь о мисс Грейнджер, – сказал Дамблдор.
– Профессор, мне нужно…
– К профессору Реддлу, я полагаю? – понимающе вскинул бровь Дамблдор. – Я вижу, вы в состоянии стоять на ногах, идемте.
Они шли бок о бок. Дамблдор всегда был наготове помочь девушке, если что. Дорога и правда оказалась куда более трудной, чем могло показаться сначала: ноги Гермионы упрямо протестовали, а голова начина покалывать.