Оборотня отмыли, одели в тёплое, пытались накормить, но всё без толку: он смотрел, но не видел, и, казалось, ничего не слышал и не понимал. Боярина попросили осмотреть его, никто не понимал что с воеводой. Будь то болезнь – его можно было бы вылечить, рана – никто не знал полной силы Бэра, но знали, что, кроме смертельной, нет раны, способной свалить его. Такого никто из дружинников не видел, казалось, будто душу вынули из тела, но даже бывалый боярин ничего не понял, сказал лишь, что похожее может быть из-за женщины. Алёна предложила перенести его в свой шатёр, дескать, у неё ласковые руки, и она будет ухаживать, но Волчонок воспротивился:
- Бэр говорил: «лес поможет», может поможет и сейчас?
Большинство согласилось со вторым после воеводы лучником. Нагребли листвы, еловых веток, постелили плащи как можно дальше от шума. Получилось довольно близко к шатру первой красавицы.
Выбейглаз расставил стражу и велел убираться спать. Волчонок схитрил – спрятался в кустах, чтобы потом остаться с воеводой, хранить его сон, но вся дружина знала такие штучки и, получив пару дружеских затрещин, он отправился к самому большому костру слушать байки.
Алёна ворочалась на своём ложе, сон не шёл, близость любимого человека волновала и неважно, что он лежит в тридцати шагах, казалось, она слышит его дыхание, видит сквозь полог шатра. И всё же она засыпала, когда тихие голоса заставили прислушаться:
- Смотри, какой красавец!
- Тихо, разбудишь!
- Нет, сестрицы, не разбудите, он почти уже умер.
- Тогда возьмём его себе. – хихикнула одна девушка – Превратим в лешего.
- Или водяного. – засмеялась другая.
Алёна тихохонько выскользнула из шатра и неслышно подобралась к говорящим, опустившись в траву. В свете звёзд появились три девушки, совершенно нагие, только волосы до пят, у одной – почти что серебряные, словно лунный свет окружил её тело, локоны второй ветер ласково шевелил и тогда они отливали зеленцой, а третья накручивала на палец невероятно белые, словно цветки ландышей, пряди. Слабое свечение исходило от их тел.
- Водяным? Сестрица, ты хочешь подарить его русалкам?
- Тогда – лешим.
- Каким лешим? – из листвы вышла ещё одна девушка, с волосами, будто вымазанными смолой, но на взгляд текучими, словно вода, сразу затмившая остальных своей красотой и величием – Вы что совсем ослепли? Посмотрите, как на жителя леса!
Девушки уставились на лежащего. Одна вскрикнула – Оборотень! – и они принялись водить хоровод, напевая незамысловатую песенку:
Оборотень, оборотень, лесной человек,
Наш брат.
Тебе в дремучем лесу каждый кустик
Рад.
Тут зеленовласка, прервав пение, спросила:
- Но что может довести оборотня до такого?
- А ты, как думаешь? – вместо ответа буркнула старшая.
- Неужели зверь может так любить?
- Я знаю его с младенчества. Он не всегда был перевертнем.
- А ты знаешь, почему он седой? – заинтересовалась серебряноволосая - Расскажи.
- Это грустная и страшная история, а ты слишком молода.
- Я люблю грустные истории, расскажи.
- Ну слушай. – Алёна навострила уши, сейчас она узнает о жизни самого странного человека. Но, чем дольше слушала, тем сильнее её душили рыдания, а лесные девы давно вопили в голос. Девушка оказалась хорошей рассказчицей, и перед глазами вставали красочные картины из его жизни. Когда история закончилась, младшая спросила:
– Значит, это его Радогост мечтает веками жарить у Ящера? Поделом! Этот шестирукий урод смел приставать ко мне! Но, сестрица, за что Бэру такие страдания?
- Пошто я знаю, но даже Перун признаёт его силу и пытается уничтожить.
- А эта девушка, какая она вероломная! Давайте ей отомстим.
- Это не в нашей власти, сестра. Мы можем только вернуть его к жизни, хоть он и не хочет жить. Нужно только чтобы он забыл её, нужен поцелуй бессметной, и он оживёт.
- А кто поцелует? – ревниво спросила беловолосая сестра.
- Он не обычный человек, и память его слишком сильна, так что самая старшая и могущественная.
- Ну вот так всегда!
Пока сёстры спорили, младшая баловница стремительно бросилась к оборотню и коснулась его губ, старшие пытались оттащить, но не успели. Бэр открыл глаза, вскочил, отпрыгнул, глаза сверкнули в темноте, руки метнулись к поясу, зашарили в поисках оружия. Наконец, полностью придя в себя, он проговорил неожиданно рычащим голосом:
- Лесные девы, я думал, вы не подходите к смертным ближе, чем полёт стрелы.
- Мы пришли не к ним, а к тебе Бэр.
- Я так и понял. Зачем вы меня разбудили? Я хотел умереть.
- Зачем она тебе, Бэр, - перебила младшая – живи с нами, в тебе достаточно сил, чтобы стать бессмертным, мы спрячем тебя от Перуна.
- Глупая маленькая берегиня, я не от кого не прячусь, потом я уйду, но я знаю лесные законы и этой ночью буду с вами, это мой откуп за жизнь.
Алёна задержала дыхание – Бэр сбросил одежду. Могучая спина, узкий таз, большего она не успела рассмотреть, его тело покрылось густой шерстью и вот уже не человек, а порождение ночи. Берегини довольно захихикали. Волк потянул воздух, посмотрел умным взором прямо в глаза Алёне, девушка задрожала от страха, но он обращая на неё не больше внимания чем на муравья под дальним дубом, умчался в лес.
Боярская дочь вернулась к себе, слезы всё ещё текли по щекам. Понятно, почему он избегал меня – билось у неё в голове - женщины и боль для Бэра – одно и тоже. Конечно, любовь убить не просто, но лечить раны я умею. Интересно, что же это за Наталья? – С этими мыслями она и уснула.
Безкосой снился сон. Бэр плясал в лунном свете с русалками и берегинями. С каждым движением его глаза светились в ночи всё сильнее, наконец, всё растворилось во мраке, только два горящих глаза жгли её.
На заре Алёну разбудил счастливый рёв множества глоток. Дружинники мотались по лагерю, все в мыле, чуть не падая от усталости, но то, что Бэр снова на ногах словно придавало сил. Они поднимали тяжёлые камни, рубили секирами сухие деревья, изображающие врагов, бегали, держа на плечах соратника в полном вооружении. Волчонок сиял, гордясь тем, что правильно усвоил уроки воеводы, но это сияние терялось в струйках пота, пальцы уже не держали секиру. Бэр, в награду, научил его нескольким тайным ударам и их отражению, всё бы ничего, но сила удара воеводы, была такова, что секиру вышибало из рук, едва не отрывая пальцы.
Девушка прикрыла полог, привела себя в порядок и павой вышла в надвигающийся день. Подождав пока Бэр закончит учить Волчонка, она подошла к воеводе. Больших усилий стоило выдержать ломающий волю взгляд оборотня и не потупить взор.
- Бэр, ты обещал научить меня стрелять.
После небольшой паузы, воевода вымученно произнёс:
- Я помню. – и добавил с надеждой, что еще сможет отвязаться – Лук нашла?
- А ты свой не дашь?
- Ты мой поднять не сможешь, не то что выстрелить. – и с ехидцей добавил – Возьми у Волчонка, он самый лёгкий… из наших.
Через мгновение она уже стояла с хазарским луком в руках, но на лице изумление.
- Это легкий?
- Я предупреждал.
Бэр взял один из кругов, обтянутых воловьей кожей, повесил на дерево. Вообще-то они предназначались для дружинников и специально утолщены, чтобы не всяким выстрелом вогнать стрелу – сойдёт.
Алёна ждала, что он подойдёт к ней сзади, обнимет, прижмётся, возьмёт за руки она видела, как дружинники князя учили девок стрелять, и видела что бывает потом, хотя боярской дочери не след быть такой любопытной, но что могу сенные девки то сможет и она. Пока она представляла жар его объятий и уже ощущала пылкие поцелуи, Бэр достал свой лук, выглядящий вблизи довольно устрашающе, набросил тетиву, взял учебную стрелу, без зазубрин на наконечнике.
- Запоминай. – он наложил стрелу, показал, куда ложится тетива, как захватить расщеп, медленно оттянул тетиву, отпустил. Древко затрепетало уже в центре круга. – Здесь двадцать шагов, попробуй попасть.