- В городе работаем тихо, режем степняков сонными, а если кому-то мешает это сделать честь, то засунуть её в… сами знаете куда. Мы не постоянное войско, нам нужно освободить город с наименьшими потерями. Кольчуги снять, копья оставить здесь, коней не растреноживать.
Подождав, пока воины выполнят его приказы, он повёл их к городской стене. Продираясь в потёмках сквозь кусты, он запоздало вспомнил, что это он здесь как дома и лунного света достаточно для волчьих глаз, а его воины к такому не привычны: то там, то здесь слышалось сердитое шипение, треск разрываемых острыми сучками рубах. Двигались намного медленнее, чем он хотел, но всё же вышли к стене, когда от ночи оставалась четверть – вполне достаточно для их работы.
Собрав людей тесной группкой, Бэр подпоясался перевязью с двумя десятками кинжалов, сложил на землю всё остальное оружие, набросил на плечи два мотка верёвки. Велел ждать, а сам полез на стену уже испытанным способом – вгоняя прочные лезвия в столбы частокола, образуя лестницу. Забравшись наверх, он окинул взглядом подмостки для стражи, свесился к своей дружине и шепнул:
– Волчонок, подними моё оружие.
Пока мальчишка забирался по кинжалам, поднимая меч воеводы, свою секиру, оба лука и тулы со стрелами, Бэр привязал верёвки и сбросил вниз.
- Поднимайтесь.
Не дожидаясь остальных воинов, он забросил меч за спину, накрест лёг ремень тула, поднял лук. Ещё раз оглядев помост и не увидев стражей, велел Волчонку двигаться по стене, убивая всех, кого встретит, уже поднявшемуся Выбейглазу – в другую, а сам тихо спрыгнул и помчался к дому в котором разорвал горло князю. Сейчас там должны быть те, кто впустил хазар. У него было к ним много вопросов.
Бэр подбежал к дверям, когда раздались крики, лязг оружия. Ругнулся:
- Болваны! Выпустили местных, они ж всех перебудят. – В княжьем тереме вспыхнул свет.
- Ящер!!! – заорал он, рубанул с ходу пару раз. Плеснуло тёплым, под ноги что-то упало. Вышибив дверь, он ураганом понёсся по коридорам, сметая стражей. Ворвался в княжью спальню – пусто. Бросился по комнатам – никого, лишь в одной испуганно шарахнулся о стену хилый человек, забился в угол, взмолился:
- Не убивай! Я лишь слуга.
Оборотень схватил его за глотку:
- Где глава! – слова опять, помимо воли срывались на звериный рык.
- Кто ты? – прошептал человек, п
таясь вжаться в стену.
- Воевода князя Владимира. Отвечай!
- Глава ушел. Подвинь этот сундук, там лаз.
Оборотень пнул окованный железом ящик, отослав к стене и обнажив дыру в кладке брёвен. Не раздумывая, он нырнул в открывшийся ход, выскочил в соседней комнате. Что-то засвистело над головой, Бэр, не глядя и не поднимаясь, махнул мечом, кто-то завопил, но оборотень уже вскочил, ноздри подсказали, что в комнате десяток сильных мужчин и где они стоят. Меч полетел в ближайшего, пробив грудь и пригвоздив к стене, а в руках уже лук. Все двигались как-то вяло, даже стрелы летели медленно и он успел убить всех прежде чем они сделали хотя бы пару шагов. Отбросил лук, снял тул, махнул рукой и с острой полосой серебристого металла в руках бросился к двери. За ней оказалась винтовая лестница сбегающая вниз. Подкованные сапоги стучали где-то в глубине.
Ступени всё не кончались, света не было и если бы не волчий нюх, указывающий след от смолистого факела, то пронёсся бы мимо неприметного хода. Сунулся, было, следом, но вдалеке что-то щелкнуло, донёсся грохот падающих камней и шум воды. Почуяв неладное, бросился назад к лестнице. Едва поднялся на десяток ступеней, как из хода, пополам с грязью и камнями, хлынула вода, круша всё на своём пути. Задержись он хоть на мгновение – смололо бы этой кашей. Грязно выругался и побрёл наверх.
Выбравшись из мрака в залитую кровью комнату, постоял, привыкая к свету, перекинул через плечо ремень тула, пристроил дугу лука в налуч, протиснулся в лаз. Слуга испуганно бросился к двери, но Бэр поймал за горло, сдавил, там что-то хрустнуло и безжизненное тело упало к его ногам. Знал он о засаде или нет, сейчас у оборотня не было ни малейшего желания разбираться. Вышел из терема и побежал на крики.
Дружинники, не смотря на ошибку с черниговцами, сработали неплохо, хазар перебили почти всех, а оставшиеся засели в большом доме, хоть и просторном но без выхода. Они упорно отстреливались. Узкие окна позволяли пускать стрелы, не боясь ответных – подойти невозможно. Дружинники Бэра скрывались за углами строений. Выбейглаз ярился, но сделать ничего не мог. Подбежавший воевода ругался страшно, дружинники аж заслушались. Потом, подумав, послал за горшками с конопляным маслом, а трём лучникам велел обвязывать стрелы пенькой.
- Что ты хочешь делать? – поинтересовался Волчонок, закончив обматывать десятую стрелу – Сжечь их?
- Угадал. Зальём их маслом и подожжём. Да, распорядись принести воды, так на всякий случай.
Тем временем принесли масло. Выбрав самых сильных дружинников, воевода велел привязать к кувшинам верёвки и, забравшись на крыши, куда нельзя было направить стрелы из осаждённого дома, раскручивая бросать. Кувшины разлетались на черепки обливая стены и крышу маслом, парочка даже попала в дом, проломив соломенный верх. Зажгли стрелы.
Всё занялось мгновенно, до небес взметнулось пламя, послышались крики ужаса и боли. Тех, кто не выдержав, выпрыгивал из дома, убивали стрелами, но большинство предпочло сгореть заживо.
Обошлось без большого пожара, сгорел только один дом. Занявшиеся было крыши соседних, быстро залили водой. Восторгу освобожденных горожан не было предела, витязи тут же получили все, о чём могли мечтать. Их повели в самые большие и богатые дома, накормили и уложили спать на самые мягкие перины.
С утра, сразу после того как дружинники привели своих коней с лесной поляны, начались празднества в честь освободителей, на площади накрыли столы, зазвучала музыка, самые красивые женщины подсели к киевским витязям, даже Волчонку досталась одна, помоложе. Началось свободное веселье, не стесняемое боярами, волхвами и князьями. Кто-то пустился в пляс, кто-то запел, кто-то кому-то уже правит личину, в другом месте братаются те, кто успел подраться раньше.
Свежая рыба, ещё парящее и истекающее кровью мясо, всё только что добытое шло на приготовление блюд, простых, но от этого не менее вкусных, чем изыски княжеского стола. Квас, медовуха, ключевая вода – всё возвращающее силы, но сохраняющее ясность ума. Не слышно пьяных выкриков, так раздражающих оборотня на княжеских пирах. Вот уже день клонится к вечеру, а честной пир всё не утихает. Дружинники раскраснелись, если есть понемногу, так можно просидеть за столом целый день, но они уже и наелись и натанцевались, а по ощущениям пир только начинается.
Красавицы, игриво постреливающие глазками, сменились девицами на выданье, они рдеются и опускают глаза, но молодость делает своё дело, дружинники не могут оторвать от них глаз. Это когда они ехали на жестокую сечу, было не до девиц, а теперь – самое время. Больше всего девушек, как всегда, вьётся вокруг воеводы, но он что-то загрустил. Пьёт, ест, но не весел.
Ночь накрыла всё своим покрывалом, щедро рассыпав по небу серебряную пыль, зажглись костры. Легкая улыбка тронула губы оборотня, ночь – его время, вот он уже в кругу танцующих. Совсем юная девушка лебёдушкой поплыла через хоровод, коснулась руки седовласого молодца, взяла за пальцы, увлекая в центр. Мелодия сменилась, зазвучала строже, напористей, побежала стремительной горной рекой. Молодица зарделась, закружила воеводу в танце. Платье из дорогой ткани вьётся облаком, не поднимаясь, впрочем, выше щиколоток. Голову опоясывает шёлковая лента, из под неё спадает тяжёлая коса, отливающая золотом. Красавица не хуже Алёны. Постепенно остановились танцующие, смотрели во все глаза, настолько красива была пара. Казалось, будто сама богиня весны Лада и лучезарный Ярило спустились к смертным. «Вот достойная жена для воеводы» - одновременно подумали все витязи.
По обычаям, именно на весенних праздниках соединяются молодые, если сейчас Бэр поцелует её, то праздник продолжится уже свадьбой. Воевода наконец успокоится и станет помягче. Вот прозвучала последняя мелодия, пальцы на струнах остановились. Воевода отступил на шаг, поклонился девушке, поблагодарил за танец и направился к столам. Перехватил недоумевающий взгляд Выбейглаза, дескать, почему? Знаешь, ответил взглядом.