- Чего тебе старейший?
- Бэр, ранним утром к нам прискакал гонец из Луговки.
- Это та, что в трёх днях пути?
- Двух, если скакать быстро. Так вот у них беда.
- А мне какое дело?
- Только не начинай, что ты своё отвоевал. Там дело посерьёзнее. Гонец говорит, что нечистые мертвецы появились. Ходят по ночам, людей убивают.
- Дурость! Посылать гонца, когда можно взять огня, разрыть могилы и упокоить их навсегда.
- Они пробовали, но не получилось. Просят помощи.
- Ну пошли воинов. Человек десять наберётся? Этого вполне достаточно.
- Мы уже набрали, но нужен ты.
- Ну вот. Только начал мирную жизнь и снова мясорубка.
- Ты боишься? – удивился волхв.
- Я ничего не боюсь! – зарычал оборотень.
Тихо подошла Светлана, прильнула к широкой груди мужа. Пальцы сомкнулись на его спине, мягкий голосок прожурчал:
- Почему именно Бэр?
- А ты знаешь более могучего воина? Мы собрали десяток лучших, он поведёт их. Так ты согласен или отказываешься? Помни, сила обязывает.
Оборотень коснулся губами лба жены:
- Всё будет хорошо, это всего лишь нежить безмозглая. Подожди на улице старейший. – волхв вышел на крыльцо, притворил за собой дверь.
- Я сразу поняла, что не жить нам спокойно, когда в тряпках меч оказался! Но ведь ты воин, это твоя жизнь, а мне ждать у окошка и, терзаясь, гадать вернёшься ты или нет! Я боюсь потерять тебя. – она прижалась к мужу сдерживая рыдания.
- Света, милая, ты меня любишь?
- Люблю. – вздохнула девушка.
- Пока ты меня любишь, со мной ничего не случится. – их губы сомкнулись. Светлана не выдержала, по щеке побежала жемчужинка слезы, но муж уже снял со стены перевязь с мечом, скрылся за дверью.
- Подожди! – закричала она, выхватывая из вороха шкур свёрток, выскочила на улицу. Бэр стоял на дороге, застёгивая ремень.
- Что случилось Света?
- Ты богатырь, положена плащаница. – свёрток в её руках распался чёрным полотнищем. – Ты рассказывал о своих братьях и вот. – В центре плаща золотом сиял круг, в нём сверкали, вышитые серебряными нитями, головы зверей: лисы, волка и медведя. Глаза обращены в центр круга к секире с двойным лезвием.
- А почему чёрный? – удивился волхв. – богатырь должен носить красное.
- Тебя не касается, волхв, но, если хочешь знать, в знак траура.
- О ком?
- О моих младших братьях. Спасибо, любимая, я вернусь. Я обязательно вернусь.
Девушка вернулась в избу и с восхищением смотрела на мужа из окошка.
- Всё-таки ты воин. – шептала она. – С мечом прекрасен как боги, а с плугом… – мужик мужиком.
Бэр не стал задерживаться, набросив плащ на плечи, двинулся за волхвом и скоро скрылся в лабиринте леса.
Когда деревья скрыли деревеньку волхвов, Бэр остановил старика:
- Теперь давай поговорим, старейший.
- Ты передумал?
- Нет, но у меня есть вопросы.
- Задавай.
- Нежить не появляется сама по себе, нужен нечистый мертвец. Откуда?
- Пошто я знаю?
- Ясно. А есть колдуны в вашем тихом месте?
- Как пришли волхвы новой веры, так прибили последнюю повитуху.
- Так что ж эти новые сами не разберутся?
- Говорят, что бьются за души человеческие с самим дьяволом, а нежить – наказание за грехи язычников, ниспосланное господом, посему надобно в смирении…
- Бред, одним словом. – перебил его Бэр. Дай старику волю, он уморит рассказами о новой вере. Интересна она ему, видите ли.
- Бред то бред, но весь почти что вымерла.
- А нас всего одиннадцать человек.
- Ну и что?
- Не понял? Ты волхв или кто? Там, где завелась нежить, каждый преставившийся пополняет её ряды. Нас, наверное, уже ждёт сотня мертвяков. Ты что этого не знаешь?
- Нет, и я удивлён, что это знаешь ты. Откуда?
- Хм, какая разница? Идём.
На обрядовой поляне, подле изображений богов стояли десять крепких парубков. Оборотень окинул их придирчивым взглядом, сказал в полголоса. – Нда, конечно не мои витязи, но тоже ничего. – проорал. – Здорово, орлы!
Парни обернулись, выстроились в одну, почти ровную линию, склонили головы в приветствии:
- Здрав буде, воевода.
Бэр чуть поперхнулся, похоже, от прозвища воеводы ему уже не избавиться. Чтобы выяснить, будут ли они слушаться, спросил:
- Все знают, куда мы идём?
Нестройный хор голосов ответил:
- Знаем.
- Идёте по доброй воле?
- Да.
- Хорошо. – он повернулся к волхву. – Есть ещё что сказать, старик?
- За лесом вас ждут кони. Ступайте с благословением светлых богов. – Бэр хотел послать его за такое благословение, но старик ведь не виноват что не знает как с оборотнем обошлись эти самые светлые боги, и смолчал.
Они скакали два дня. В веси, якобы подвергшейся атаке нежити, о таковой никто даже не слышал, да и гонца они не посылали, человека с таким именем вообще здесь не было. Бэр слишком много видел в своей недолгой жизни, чтобы гадать, что это значит.
Не щадя себя и загоняя измученных коней они неслись обратно. Одиннадцать лучших витязей деревни вернулись лишь утром четвёртого дня. Влетев в родную весь, они остановились за распахнутыми воротами.
Ветер завывая гонит пыль по утоптанной дороге. Двери домов распахнуты, некоторые болтаются на одной петле, другие лежат, словно выбитые мощным ударом. Изображения богов, возвышавшиеся посреди деревни, уничтожены огнём, остались лишь обугленные головешки. Не видно людей, не слышно собак и птиц. Настоящая тишина, мёртвая, нарушаемая лишь воем ветра.
Сердце Бэра билось, будто пойманная в силки птица, и рвалось к их со Светланой избе, но, стиснув зубы до боли в висках, он велел витязям спешиться и проверить весь на присутствие чужаков и поискать выживших. Парни побежали охотничьим шагом, сучок не хрустнет, камешек не скрипнет.
За оградой наткнулись на обезглавленные тела волхвов. Пробежались по избам – никого. Среди тел Бэр не увидел Светланы, ещё оставалась надежда. Велев парням погрести прах убитых, побежал, обгоняя ветер, к их со Светланой лесной избушке.
Он мчался по лесу, не замечая хлеставших по лицу веток, словно говорящих: «не ходи». Влетел в куст шиповника – раскровенил бровь, зарычал и ринулся дальше. В глазах горела надежда, а губы шептали:
- Ты, называющий себя моим отцом, если она уцелела, я сделаю всё, что прикажешь, я повергну в прах этот мир, возведу тебя на высший трон, только пусть с ней ничего не случилось!
Он ураганом вынесся на лужайку перед их лесным домом и застыл, раздавленный чудовищной картиной: окровавленные тела волков, до последнего защищавших свою любимую госпожу, его нежная Светлана лежала обнажённой, хрупкое тело покрывали синяки и глубокие царапины, руки были привязаны к колышкам и растянуты наподобие креста!
Завывая, Бэр бросился к телу жены. Ножом перехватил верёвки на руках, припал ухом к груди. Сердце ещё билось, неровно и со всхлипами, но стучало. Он бережно поднял девушку на руки и понёс в избу. Быстро осмотрев её, принялся врачевать. Никогда это ему не нравилось. Хотя лечил не хуже иного волхва, но не любил этого. Гораздо лучше мчаться на горячем коне и острым лезвием сносить головы, которые уже ни один волхв не приживит обратно.
Наибольшее беспокойство у него вызвали раны на ногах, оба пяточных сухожилия были перерезаны, девушка уже никогда не сможет ходить, но с этим ничего не поделаешь, лишь бы осталась жива. Промыв раны и перевязав их чистой, прокипяченной тряпицей, он принялся обрабатывать царапины и кровоподтёки.
Закончив с ранами, вскипятил воду и заварил травы. Отвары должны вернуть жизнь в истерзанное тело. Полынь – вызовет голод, чабрец – укрепит, свежая мята – должна вернуть силы. Лишь для желания жить нет зелья, его не вызовешь. Сняв отвары с огня, накрыл котелки крышками, водрузил на шкуры и укутал потеплее – настаиваться.
На этом не остановился, а пошёл во двор – колоть дрова. Не останавливаться, не думать, работать, чтобы не рехнуться от человеческой подлости и собственной тупости. Послал бы волхва вместе с той деревней, остался бы дома – ничего бы с нею не случилось.