Трое всадников и шесть коней, выгодный куш и невеликий риск, так мог бы подумать тот, кто не знал Бэра и Димитрия, довольно быстро вспомнившего воинские навыки. Так же подумали и разбойные люди.
Перед обрадованным Бэром упало ветвистое дерево, не позволяющее перепрыгнуть через него даже коню, позади – ещё одно. На дорогу высыпали люди. Оборотень, в радостном предчувствии схватки, выхватил меч, замахнулся на ближайшего разбойника. Больше он ничего не помнил.
Он очнулся от боли в руках и ногах, попробовал двинуться, но верёвки, опутывающие всё тело, держали крепко, прекращая все попытки пошевелиться. Напрягая мышцы до кровавой пелены в глазах, оборотень добился лишь того, что верёвки ещё глубже врезались в тело, кое-где потекла кровь.
- Не мучайся, Вервольф, это паволока. Хотел бы я знать, откуда в этих диких местах драгоценный шёлк, из которого эта верёвка. – Бэр попытался повернуть голову в сторону, откуда доносился голос Димитрия, но в затылке что-то щёлкнуло и предупреждающе кольнуло.
- Чем меня огрели? – оборотень больше не предпринимал попыток пошевелиться и пытался придумать способ выбраться из столь бедственного положения, но, для начала, нужно понять, как же он в него попал, и кто сумел его схватить.
- Дубиной, обыкновенной дубовой дубиной. Крепкий же у тебя череп, как я погляжу, был бы на твоём месте бык, его бы уже жарили на костре.
- А где Иешуа?
- По-моему, они его убили. Он ведь не годиться для работы: руки слабые, к труду непривычные, здоровье тоже не очень.
- Твари! Думаешь снова людоловы?
- Нет, обычные разбойники, впрочем, не гнушающиеся работорговли. Меня-то они не глушили, сеть набросили, избили и повязали, вот я кое-что и услышал.
- Ничего, мне бы ночи дождаться, а там выберемся. Верёвки меня удержат лишь в человеческом облике.
- Ты потише говори, а то в этом краю нечисти могли предусмотреть и такое. Не хочется лишать себя последней надежды.
- Ящер! Хоть бы верёвки кто ослабил! Ещё несколько часов и я останусь без рук-ног, а затем помру от застоя крови.
Словно услышав слова оборотня, или у этой шайки уже был опыт в подобных делах, к пленникам подошёл человек и чуть ослабил путы Бэра, окинув уважительным взглядом его могучую фигуру, внимательно осмотрел ранки от врезавшихся нитей, сказал:
- Не ярись, парень, верёвок тебе всё одно не порвать, не мучайся. Ты сильный и за тебя, наверняка, неплохо заплатят.
Бэр молча смотрел на него налитыми кровью глазами, всем видом изображая сильного, но тупого мужика.
- Прежде я твою глотку перегрызу! – оборотень рванулся, стараясь достать зубами горло разбойника.
- Ну-ну, надейся. – мужик заехал ногой в лицо Бэра, рассёк бровь, откуда с готовностью брызнула кровь. – Всё одно смиришься.
Когда разбойник скрылся за кустами, Бэр застонал, резкое движение отдало в затылке адской болью:
- Убью всех! Гады! Дрыном по голове! Теперь же неделю болеть будет. - Он откинулся на спину, стараясь утихомирить пульсирующую боль, но отлежаться ему не дали.
Появившаяся четвёрка разбойников, подхватила их под руки и потащила через кусты. В скором времени пленники оказались перед большой ямой, в которой уже виднелись несколько человек. Оттуда мощно пахнуло нечистотами. Верёвки с пленников аккуратно сняли, стараясь не повредить драгоценные волокна, а Бэра и Димитрия столкнули вниз.
- Нда, вервольф, теперь мы отсюда вряд ли выберемся. – Димитрий критически оглядел стенки ямы, прикинул их высоту.
- Разберёмся, - Бэр приподнял одного из тех, кто оказался в яме раньше него – Иешуа, ты как?
Димитрий недоуменно оглянулся.
- Иешуа? Ты жив?
- Если это можно назвать жизнью. Видно судьба моя такая – попадать к работорговцам.
В яме находились ещё шесть человек, все как один – жилистые, крепкие, годные для любой работы.
- Вот ещё пара болванов для их хозяина. – один из мужиков, по виду – самый сильный, с рыжими волосами поднялся с загаженного пола, оказавшись выше Бэра на полголовы. – Кто такие?
- Мне не нравится твой тон! – Бэр приподнял край губы, показывая острый клык. Сам ты кто, невежа?
- Ах ты, падаль! – мужик коротко, без замаха ударил, оказавшись невероятно быстрым – никто даже не разглядел удара. Бэр едва успел уклониться, но кулак всё же задел скулу, разорвав кожу. Оборотень влупил навстречу, целя в грудь, но и его удар пришёлся вскользь и быть бы ему битым, если бы не неосторожное движение противника, позволившее оборотню вцепиться в бок, одним движением развернуть и ударить левой рукой.
- Полно, молодец. – мужик пошатнулся, но не упал. – Признаю родича. – рука терла ушибленное место.
- Какого родича? Ты в своём уме? – Бэр опешил от такой наглости. – Сроду таких уродов в моей семье не было.
- А ты принюхайся ко мне, почуешь какого. – голос мужика неожиданно стал таким тихим, что чуткое ухо оборотня едва различило слова. – Не ты один на Руси перевертень.
Бэр чуть втянул ноздрями воздух, стараясь не вдыхать нечистоты слишком глубоко, но этого оказалось достаточно чтобы различить струйки волчьего запаха. Все пятеро в этой яме были такими же, как и он – оборотнями. Он не понял этого сразу, так как специально старался не различать запахи.
- Они что, специально охотятся на таких? – Бэр, облизал разом высохшие губы.
- А ты думаешь, мы все случайно здесь оказались? Золотой Город очень хорошо платит за нас. Мы лучше всех убиваем, сражаемся на потеху толпе. Ты заметил? Обычных рабов так не держат, а для нас и верёвки из паволоки и яма особая.
- Что за Золотой Город?
- Почём я знаю, только слышал как говорили «Золотой Город», да о местах, где он стоит.
- Но как отыскивают? Ведь не отличить нас от обычных людей.
- Колдун у них есть, он нас легко отличает. По соседним лесам нас гоняли, кто сумел – ушли сюда, думали, что здесь не найдут. Ан нет, и здесь отыскали, да в яму, словно зверей.
- А много ли поймали? Сколько таких всего?
- Раньше - несколько тысяч, в северных лесах да горах уральских были разбросаны деревушки по три-четыре семьи. И люди жили по соседству, в мире и согласии. Если что у кого украдут, то нас звали. Оборотень – не собака, его не обманешь и не отвертишься, каким бы хитрым не был, вмиг уворованное находили. Это было лет триста тому. В то же время городок образовался, людей и перевертней, жили – не тужили, процветали, благо леса богатые, а в охоте с нами никто не сравнится. А люди, что с нами жили, кузнечествовали, по золоту и серебру чеканили. Купцы со всего света к нам съёзжались, привозили товары дивные, да на наши меняли. И наш Аркаим гремел славой. А затем всё в одночасье рухнуло, потому, как прознали те гости приезжие, что половина из нас – перевертни. И как отрезало, больше ни одного каравана не пришло, зато пришли люди с колдовством и клетками.
Тогда мы сковали меч особый – символ предводителя и знак нерушимого братства людей и оборотенй. На две пяди от рукояти – словно клыки волчьи, при этих словах Бэр вздрогнул, вспомнив свой клинок. И с этим мечом мы пошли против врагов. Его держала рука величайшего из героев, мы так думали, но он продал родной город за красивый доспех, невиданный в наших краях. Нам пришлось убить его, убить подло, ударив в спину, потому как доспех и вправду был великолепен и лишь сзади нашлось слабое место. Меч дали последнему человеку в городе – мальчишке тринадцати лет и тайно увели на юг, чтобы священное оружие оборотней не попало к пришельцам. Мы бросили город через пять дней и ушли вслед за ним, рассеявшись по южным и западным лесам, скрываясь, прячась.
Но золота Аркаима тем людям оказалось мало, им была нужна наша кровь, пролитая для их увеселения. В краях вечного песка, как мы потом узнали, за одного перевертня давали столько золота, сколько может унести двугорбое чудовище, живущее в тех же песках. Меч был утерян, а за нами продолжалась беспощадная охота, отгонявшая нас всё дальше и дальше на запад. Год назад мы пришли в эти леса и вот охотники уже здесь. – всё это мужик рассказал так же тихо, стараясь чтобы единственные люди среди них не разобрали ни слова.