История из прошлого
"Депрессивные и больные люди всегда являются центром внимания в семье.
Таким образом, комплекс неполноценности является источником их силы. Они беспрестанно жалуются, что чувствуют слабость, теряют в весе, и прочее, но несмотря на это, они сильнее всех остальных. Они подавляют здоровых людей — факт, который не должен нас удивлять, так как в нашей культуре болезнь может давать определённую силу и власть"
Альфред Адлер
Я знала причину почему моя мать вела себя так. Все знали. Но не говорили об этом. Моя бабушка не была святой, впрочем и у дедушки были свои грешки, за который он долгие годы извинялся. Именно от него я узнала много тайн, что скрывались за мамиными истериками.
Моя мама была старшим ребёнком в семье. Внешне она больше была похожа на отца, а её младшая сестра была копией матери. Моя мать была нелюбимым ребёнком в семье. При всех деньгах и достатке она была несчастна. Её родители любили младшую. А моя мать чаще всего оставалась белой вороной без внимания. Часто она слышала от своей матери, что она ничтожество. Что ничего не исправит её внешность. Пока та безбожно курила на кожаном диване, поглаживая чёрную макушку своей младшей дочери. Так было почти всё время. Мать если не угрожала и не унижала её, то метал консервные банки пока та была недовольна. Запрещала старшей дочери делать что-то кроме назначенных задач. Моя мать была привязана к своей сестре. Не по своей воле. Ей так велела делать её мать. И до сих пор моя мать считает это поведение адекватным. Ведь нет ничего главнее семьи.
У моей матери были светлые прекрасные волосы, которые она всем своим нутром ненавидела. Хотела избавиться от этого чудовищного цвета. Она меняла цвет постоянно перекрашиваясь от брюнетки в рыжую и так далее. Снова и снова. Меня причёски каждый месяц. От каре до длинных волос. И ни одного отражение в зеркале её не устраивало. Снова и снова. Дошло всё до того, что её не устроили уши. Одно выпирало вперёд чуть больше чем другое. И тогда она пошла на операцию. Исправив этот недостаток ей показалось, что она наконец-то стало целостной и даже прекрасной. Но потом произошёл случай о котором мой дедушка до сих пор жалеет и не может себе этого простить.
Отец моей мамы, а точнее мой дед, никогда не поднимал руку на женщину. Он был спокойным и уравновешенным. Ничего его не выводило из себя. Но однажды после корпоратива он вернулся домой пьяный. Как дедушка рассказывал, был не в себе и хотел только одного. Лечь и уснуть. Но для начала умыть своё уставшее лицо. Только ему помешала войти в ванную моя мать.
- Скажи папа мне идёт новый цвет волос? - спросила она после очередного окрашивания.
- Да, родная этот цвет тебе прекрасно идёт - пробубнил ей отец. Моя мать тогда не отпустила его в ванную и задала ещё один вопрос.
- Папа, а ты меня любишь?
- Да очень люблю - ответил он тяжело вздыхая, потирая переносицу.
- Тогда дашь деньги, чтобы я сходила на дискотеку?
- Конечно. Но сначала Настя я хочу попасть в ванну.
- Подожди, давай сначала ты мне дашь, а потом пойдёшь по своим делам - настаивала она, перегорождая путь и не давая отцу пройти.
- Я не могу сейчас дать. Посмотри, пожалуйста в кошельке, он в моей сумке.
- Нет, дай сейчас это важно, потом... - не успела договорить моя мама как её оттолкнул мой дедушка и она кубарем упала на пол. В тот день мать сломала нос. Который из вздёрнутого стал немного кривоватым. Она долго горевала об этом. Для неё это было катастрофой. Теперь моя мама была ещё дальше от своих идеалов.
Беременность стало для неё роковым последним ударом по её внешности. Будучи двадцатипятилетний красавицей, она считалась старородящей. Но при всём этом выглядела лучше всех в роддоме. При этом с ней никто не хотел говорить. От неё исходила пугающая аура. Устрашающая дружелюбная на первый взгляд улыбка вселяла в людей ужас. И они боялись её. В ней, что-то было странное и сумасшедшее. Но они тогда даже не догадывались, что моя мать выжила из ума задолго до беременности. Возможно с самого детства она стала такой. Излучающей некое безумие. А когда ей пришлось работать и столкнуться с реальным миром, она окончательно слегла. Её не волновало, что внутри уже живёт маленькая жизнь. Это было не важно. Поэтому имя мне выбрал папа, который один из первых ждал моего появления. В отличии от моей равнодушной матери. Я стала для неё, что-то вроде груши для битья. На мне она зеркалила всё то, что случилось с ней в детстве. И когда, мне было плохо она расцветала словно роза в прекрасном саду. Я была её лекарством. Антидепрессантом. Той самой таблеткой, что закроет её ужасные комплексы и раны. Носовым платком в который она высморкается и выбросит потом. Я жила большую часть жизнь с мыслью, что если плохо мне, то маме хорошо. И так останется навсегда.