По видимому, кто-то услышал как я кричала, так как в этот момент распахнулась дверь. Этот мужчина уже зафиксировал мои руки и собирался стянуть колготки. Но сегодня был не его день.
- Ты что тут делаешь уёбок. Быстро отпустил девочку! - начал орать муж тёти Аллы. Мужчина, что удерживал меня не успел ничего сделать, как я вырвалась и убежала в открытую дверь. Я заперлась в туалете и некоторое время плакала сидя в углу. Мне хотелось стереть все воспоминания. Я проклинала, то что была такой милой. Проклинала всё и винила себя. Зачем я надела это чёртово платье? Зачем пошла играть одна в приставку? Мне хотело смыть с себя это чёртово чувство. Мерзко. Отвратительно. Ужасно. Хочу исчезнуть.
Умывшись я вернулась к родителям и сделала вид, что ничего не произошло. Не помню как вернулась домой. Моя голова была пуста. Словно телевизор сломался и на нём постоянно проходила одна и та же мутная рябь. Пустота. Во мне как будто, что-то сломалось. Мне не хотелось больше никогда не приходить в тот дом. В ту комнату. Сидеть на той кровате и играть в приставку.
На следующий день родители разбудили меня криками. Они трясли меня. Кричали. В особенности мама. Она плакала и орала.
- Ты что наделала дрянь такая? - кричала она, впившись своими пальцами в мои плечи. От её тряски меня начало мутить. И хотелось выблевать всё что было во мне.
- Настя успокойся быстро. Ты пугаешь её. Алиса, что произошло вчера? - тоже на повышенных тонах спросил у меня отец. Лучше бы это был кошмар. Я начала плакать и задыхаться. Перед глазами всё плыло. Заикаясь я рассказала, что произошло. Но это было тяжёло делать. Большую часть своего коротко рассказа я плакала. И не могла остановится. Родители повернулись друг на друга и начали обвинять. Но по итогу всё закончилось тем, что мой отец позвонил тёте Алле для уточнения, кто же был тот человек. Она не смогла внятно ответить. Оказывается это был посторонний. Который затесался среди толпы людей. После этого случая ко мне родители начали относится ещё жёстче. Было ощущение, что я их предала. Мама всё чаще оскорбляла меня. Отец просто избегал.
Мне было одиннадцать лет, когда меня попытался изнасиловать неизвестный. Мне повезло. Мне удалось убежать. Я помню этот день до сих пор. Но не помню его лица. Зато лишь спустя время я поняла, что не виновата в этом. Для этого понадобилось много времени и мужества. И именно тогда я окончательно поняла, что никогда больше не буду никуда ездить с родителями. В особенности в тот чёртов дом.
Дом с виноградной лозой
"Тяжёлые воспоминания, чрезмерная чувствительность и излишне острые реакции, раздражительность и гнев, чувство безысходности и отстранение — симптомы травмы"
Сью Джонсон
В моей паршивой жизни было несколько основных радостей. Это периодические вкусные завтраки от моего ворчливого отца, рисование, и время проведённое с моим родным дедушкой.
Я любила приходить к нему на летних каникулах. Это был своеобразный отдых от рутины, что меня ждала дома. Он жил в элитном "золотом" квартале. Так называли частные коттеджи расположенные через несколько улиц от нашего сектора. Элитный район со шлагбаумом, асфальтированной дорогой и фонарными столбами. Тут земля стоила дороже, а люди проживающие здесь были культурнее. На их фоне я была неотёсанной деревенщиной из каких-то заросших мест. Но это меня ни капельки не смущало. Со временем из-за оскорблений своей матери, чувства стыда за свой вид притупилось. Я просто смирилась с тем, что не всем могу нравится. И это спасало мою психику какое-то время.
Мой дедушка был профессором, преподавал в известном в нашем городе университете. Имел ухоженный кирпичный дом с уютным двориком. Его жилище всегда служило для меня оазисом спокойствия. Весь вход к дому был выполнен из специальной бежевой, напольной плитки. Она выглядела для меня как магическая дорожка к дому волшебника. Забор оплетала виноградная лоза как и его обитель.
Я помню, что в его доме всегда было уютно и тихо. В особенности мне нравился его кабинет. Он был небольшим. Но до безумия светлым. Уютное кресло в углу, а вокруг стеллажи с книгами из дерева. Резной стол у окна. Ноутбук стоящий на нём. Настольная лампа с тёплым светом. И портреты висячие на стене у кресла. На них были все мы. Все его любимые внуки и внучки. А также фото прабабушки и прадедушки. Помню, что приходя к нему он часто рассказывал историю про всех них. Ничего не пропуская. У него была просто фенаминальная память. Он знал иногда такие точности, которые я в жизни не запомнила бы. Его добрые голубые глаза всегда излучали тепло, которое я не видела в своих родителях. Я всегда засиживалась в кабинете дедушки за рандомной книгой в руках. Засыпала на кресле, боясь потерять эти крупицы тепла. И меня никто не трогал.