При входе дедушка всегда радостно улыбался мне и приветствовал привычными для меня словами.
- О привет, красавица. Смотрю ты хорошеешь с каждым днём - произносил с улыбкой он. А я широко улыбаясь проходила в дом и обнимала его. И в такие моменты мне становилось плевать, что со мной раннее происходило в доме. Я забывала. Единственное, что мне хотелось почувствовать это то, что кто-то любит. Просто за то, что я родилась. Такой какой я была.
- И тебе привет, дедушка.
Но дома всегда меня ждал треш. Куча уборки. Крики родителей. Унижение. Упрёки. А в конце дня, ночью я тихо плакала, уткнувшись носом в подушку. Это темнота служила для меня щитом. Чтобы никто не видел моих постыдных слёз. Каждую ночь у меня складывалось чувство, что я медленно умираю. Хоть и не физически, но эмоционально. Моя душа и сердце разбивалось. Я никому не нужна была в семье. Так для чего тогда я живу?
Так пролетали годы. С каждым я хорошела по словам одноклассников в школе. Особенно тех кто признавался мне в любви. Меня это раздражало. Парни видели во мне лишь красивую оболочку, которую я терпеть не могла. Это лицо взятое от матери с отцом, что меня не выносят и фигура. Как будто проклятие. Хотела бы я умереть и переродиться в другом теле и в другой семье.
В классе седьмом моя мать решила, что мне пора ходить в художественную школу. Мимо неё не прошёл мой талант рисования. Я была рада, что буду обучаться тому, что мне действительно нравилось. Но меня ждало разочарование. Хоть и ребята в этой школе были приятные, преподавателям я не нравилось. А точнее им был не приятен мой стиль рисования. Я иногда оставалась до поздна и рисовала. Снова и снова. Прорабатывая каждые детали. И однажды одна из моих картин попала на конкурс. Чему я была несказанно рада. И в этот же период у моей мамы случилось обострение.
Она снова начала ограничивать меня в еде ссылаясь на гастрит. Мы посещали гастроэнтеролога так часто как только возможно и каждый раз мне выписывали препараты. По большей части я питалась таблетками нежели едой. Моё здоровье начало резко ухудшаться как и навыки рисование. Из-за недоедания я слишком быстро уставала. Мне попросту не хватало энергии. Всё пошло под откос. Строгие диеты. Таблетки. Рисование. И так по кругу. Но при этом моя мама была довольна. А вместе с тем и доволен отец. Единственный кто страдал от всего этого, была я. Не хватка сил, выпадение волос и обломившиеся ногти. Всё шло под откос. Я уже не была такой миловидной. Моё бледное лицо хоть и было красивым, оно не спасало ситуацию. Но зато моя мать была счастлива. Она даже сама убралась в своей комнате и приняла душ. Чему я была немного рада тогда.
Но однажды всё это прекратилось. Из-за одного случая. Я неудачно упала у школьных ворот. Этот день я помню особенно чётко. Тогда я лишилась ещё и своих друзей. Мы играли у школы, щекатали друг друга. Нас было четверо. Я и трое моих подруг. Тогда я споткнулась о бетонную полусферу, что была на парковке. И приземлилась на свою руку. Боль была адская. Все подруги в испуге разбежались в стороны. Домой я шла одна с опухшей рукой. И при этом громко и истерично смеялась. Раньше я никогда не ломала руки, даже когда падала с достаточной высоты. Но этот раз был исключением. Помню как заплаканная пришла домой и родители орали на меня. Снова обвиняя. Снова ругая. Снова оскорбляя. Меня никогда не уважали и не говорили, что любят. Лишь оскорбления. Поучения. Где родительская поддержка? Где любовь? Почему я всегда буду виноватой? Для вашего блага я бы лучше умерла. Верно?
В больнице, когда мы с отцом сидели в очереди к врачу после рентгена, он спросил меня: Кто тебя на этот раз обидел?
- Меня никто не обижал. Я сама упала - ответила я ему.
- Нет ты всё-таки расскажи кто это сделал - выпытывал у меня отец.
Я тяжело вздохнула и закатив глаза произнесла: Никто. Я сама упала. Отвали уже.
Он посмотрел на меня ужасно злобно, как будто я была самым худшим существом, что с ним приключалось.
- Как ты с отцом разговариваешь? - начал огрызаться он.
- А как ты со своей дочерью? - злорадствовала я.
- Крольчонок, ты ещё слишком маленькая, чтобы огрызаться на своего отца - меня всю жизнь бесило, то как он меня называл. С самого детства это дурацкое прозвище прилипло из-за того, что по мнению моего отца я выглядела как кролик. Белая полушубка и светлые тона в одежде часто на это указывали. Меня бесило это прозвище.
- Бать, сделай мне одолжение. Давай посидим в тишине.
После моих слов он как обычно сильно разозлился, но среди остальных присутствующих поликлиники не стал больше ничего говорить.