Вскоре конюх стал в вполголоса рассказывать Алёшке, что это был за дом, и как здесь было прекрасно жить, когда Звягинцев Афанасий Иванович слыл в здешних кругах процветающим купцом. Матвей, погрузившись в воспоминания, даже позабыл о том, что рассказывая про дочерей помещика, говорил уже не о прекрасных девочках, а о чудовищах, в коих их обратил некий европеец, оказавшийся в их округе в то время, когда Елизавету постиг страшный недуг.
Нестеров иногда поглядывал на конюха, уже второй раз, слушая от него этот рассказ, вновь углублялся в чтение записей. Оказалось, что доктор из Санкт-Петербурга пробыл здесь достаточно долгое время и поставил целый медицинский эксперимент над умирающей Софией, чем вернул её к жизни. Но при этом, лекарь сам оказался заражённым неизвестной болезнью. Борясь с недугом, этот молодой мужчина буквально вступил в схватку с той нечистой силой, которая обитала в поместье, но в один момент все его записи оборвались.
Подробно изучив документы, а затем ещё раз обследовав комнату, где оставались препараты, колбы и прочие медицинские принадлежности, Нестеров пришёл к выводу, что пора возвращаться в Москву.
- Борис Васильевич! - окликнул его Алёшка, когда они уже садились в карету. Обернувшись, мужчина увидел, как прислужник указывает на факел всё ещё зажатый в руке одного из покойных солдат.
- Оставь. Черт с ним с этим поместьем. Нам нужно возвращаться и как можно скорей.
Они поспешили в сгущающихся сумерках обратно в город, надеясь, что больше уже никогда не вернутся обратно.
Слухи расходятся быстрей, чем самые лучшие скакуны. По приезду в Москву Нестеров уже точно знал, что начальнику тайной канцелярии Абакумову Павлу Сергеевичу известно о его провале.
Тайные агенты работают быстрей всякой почты и вести они разносят с поразительной скоростью. Изнуренный бесконечными переездами Нестеров мечтал только об отдыхе, но впереди его ждал серьёзный разговор и, направившись прямиком в канцелярию, мужчина рассчитывал, что ему удастся объяснить Абакумову, почему всё сложилось столь скверно.
Оставив карету с новым кучером в лице Матвея возле входа, Нестеров распорядился, чтобы Алёшка поспешил домой приготавливать всё для отдыха. Сам он направился, по уже знакомым коридорам, к начальству. Сняв на ходу маску и приведя в порядок свой внешний вид, Борис всё же удивился, отчего секретаря нет на месте, а затем, постучав в деревянную дверь, вошёл в кабинет.
Абакумов сидел спиной к двери, из-за чего его лица не было видно, но когда Нестеров отрапортовался о своём прибытии, начальник канцелярии только жестом предложил ему войти.
- Смею доложить Вам, Павел Сергеевич, о проделанной мною работе, которая, к сожалению, не увенчалась желаемым успехом, - начал он, но повелительный жест руки, заставил Нестерова замолчать и совершенно незнакомый голос, произнес:
- Пока Вас не было в Москве, в департаменте произошли кое-какие изменения. Абакумов Павел Сергеевич был вынужден уйти с поста, в то время как на его место был назначен, новый чиновник.
Высокий, на первый взгляд даже тощий, мужчина поднялся с кресла. Нестеров тот час обратил внимание на сильный акцент, с которым говорил этот человек. Невероятно, но это был европеец, который каким-то странным образом возглавил столь серьёзную организацию. Этот мужчина, которому на вид было лет сорок, оценивающе осмотрел Нестерова, сказав:
- Так значит вот Вы - главная ищейка Тайной Канцелярии.
- С кем имею честь? - поинтересовался Борис, всё ещё удивленный такими переменами. Ему не нравился этот европеец, поскольку данное место никак не должно принадлежать человеку из другого государства. Но раз уж высокопоставленные чины решили, что именно он должен сидеть в этом кабинете, значит, обычному рядовому служащему не по уставу обсуждать подобные назначения.
- Меня зовут Эрнест Кортес. И теперь я ваш непосредственный начальник.
Европеец улыбнулся какой-то хищной, до боли знакомой улыбкой предложив Нестерову присесть.
- Я внимательно изучил дело, по которому Вы были направлены в поместье Звягинцевых и, мне кажется, что достаточно хорошо выполнили свою работу.
- Вы находите? – удивился Нестеров, но всё-таки решил пояснить. – Я не смог доставить в Москву тех, кого изначально подозревал в гибели целого рода Звягинцевых. К тому же у меня вопросов больше, чем ответов. Я и сам неоднократно пострадал. А мои солдаты, к сожалению пали все до одного.