Вечером Иннокентий решил во чтобы то ни стало его приготовить. Он сходил в ближайший супермаркет, где долго блуждал среди полок и, повинуясь инстинктам, покупал совершенно нездоровую еду, не имевшей места в его семейной жизни с Маргаритой: чипсы, газировку, колбасу, но, главное он приобрел десяток любимых яиц.
В предвкушении Иннокентий вернулся в ординаторскую, помыл, выложил три яйца в пластиковую ёмкость без крышки, и щедро посолил, как и рекомендовала соседка Любовь Алексеевна. Из технических средств приготовления еды здесь была только микроволновка. В нее то Зайцман и поставил яйца. Он долго размышлял над тем, какой выбрать режим, а когда включил чудо-печь, то внутри что-то заклокотало, а затем раздался оглушительный треск и хлопок. Стекло и внутренние стенки забрызгало взорвавшимися яйцами. Соль не помогла, а быть может она действовала только на белок? Про желток то никто ничего не говорил.
Иннокентий от ужаса округлил глаза: "теперь у тебя яйца будут только всмятку. Во всех смыслах этого слова" - вспомнил он пророческие слова Марго.
Иннокентий потом ещё долго отмывал последствия своего неудавшегося эксперимента и проникался уважением к жене, которая так легко справлялась с приготовлением еды. Зайцман безумно скучал по ней и, как оказалось, действительно, был совершенно не приспособлен к жизни без Маргариты.
Глава 7. Кончита Вурст
Доктор Зайцман думал, что в своей работе видел все, но как оказалось, ошибался. Когда пациент – Валерий Уточкин - обнажился для осмотра, Иннокентий так и застыл с поднятыми в перчатках руками.
- Это что? - удивлённо вскинув брови, спросил он.
- Э... в смысле, доктор? - не понял вопроса Уточкин.
- Вот это? - с напором произнес Зайцман, указывая на мужское достоинство пациента.
- Ну... Это ...- замялся он, - Уточкин младший... Селезень... Можно итак сказать.
- Селезень?! - Иннокентий изумился такому названию детородного органа, но это было не главным, - Ну Вы даёте! Я спрашиваю, почему он в зелёнке весь, Ваш селезень?
- А! Это! - наконец, понял пациент, - Для дезинфекции, конечно! - и добавил, понизив голос до шёпота, - Там такое дело доктор. С друзьями пришли в баню, ну и была там одна рыжая, - Уточкин показал в воздухе формы "рыжей", - и по цене такая, что грех не взять. Только вот контрацепции с собой мы не взяли. Бухла взяли, а контрацепцию - нет, - продолжал уже с задором рассказывать он, - Вот мне друг и посоветовал зелёнку. Сказал надёжный способ!
- Ну да! Он то, наверное, сам так раз сто делал, да? - догадался Зайцман.
- Ага! Он так и сказал: "не очкуй, Валера, я сто раз так делал!", - закивал головой Уточкин.
- Хм... И поэтому Вы здесь, - глубокомысленно подвёл итог Иннокентий, осматривая выступившие болезненные покраснения в паху, которые свидетельствовали о наличии заболевания, как раз по профилю Зайцмана.
- Даже не представляю, доктор, почему у меня то не сработало, - сокрушенно вздохнул Уточкин, - Я вот думаю, может просроченная она была?
- Кто? - Иннокентий потерял нить разговора.
- Зелёнка!
- А! Видимо да, - Зайцман решил, что глупость не лечится, а потому нет смысла что-то объяснять, - Чтоб такого не происходило, Вы все же пользуйтесь презервативами. Это точно убережёт Вашего селезня от вот таких последствий. А пока придется пропить курс препаратов, - Иннокентий снял перчатки и принялся выписывать рецепт, - Одевайтесь.
***
В конце дня Иннокентий решительно направился в мужскую душевую, расположенную на первом этаже больничного комплекса. Сняв одежду, он аккуратно все развесил в металлическом шкафчике. Очки аккуратно снял и оставил на полочке, надел резиновые шлёпки, чтоб не подхватить грибок, и вошёл в душевую кабинку.
Душевые отсеки здесь были расположены одним сплошным рядом и не имели ни дверей, ни шторок, как в большинстве бюджетных стационаров.
Иннокентий долго стоял под струями горячей воды, прикрыв глаза от блаженства. Ему так это было сейчас нужно: смыть с себя усталость после тяжёлого дня и плохое настроение. Он так погрузился в телесную негу, что не почувствовал, что в кабинке уже был не один.