Когда же через несколько лет мне представилась возможность еще раз сходить «в загранку», выяснилось, что виза мне закрыта. Желая выяснить причину такого недоверия, я явился в ГК КПСС к председателю «выездной комиссии» Т. Н. Салтовец. Она обещала узнать и попросила подойти на следующий день. По ее выражению «ЭТОТ ТОВАРИЩ» даже руками замахал: «Его за границу? Что Вы, что Вы!..». «Татьяна Николаевна, скажите, за что? Вот я хочу исправиться. Я хочу быть хорошим. А для этого я хоть должен знать, за что наказан?». «Ну кто же Вам скажет?». Пришлось мне и это проглотить. Очевидно, при этом подставил другую щеку — и удар по ней последовал в 1983 году. Мне пришло приглашение от друзей из Болгарии. Приглашали вместе с женой и ребенком с условием, что таким же образом я приглашу и их. В течение нескольких дней мы с Людмилой обежали все учреждения, оформили все документы, оплатили пошлину и стали ждать разрешения на выезд. Прошло около месяца, я был приглашен в паспортный стол. Начальник паспортного стола стала зачитывать мне официальную бумагу: «…В выезде отказать. Михайлов». На мой вопрос: «За что?», Зинаида Николаевна только руками развела…
В то же время началась охота за мной прокуратуры во главе с В. Б. Быковым. Сначала провалилась попытка инкриминировать мне дачу взятки за квартиру. Но не унывающий Владимир Борисович дал указание провести проверку моих денежных дел — поездок на соревнования, командировок и т. д. И эта попытка оказалась не более успешной, чем первая. Но не зря в народе говорят: «Был бы человек, а дело найдется!» Что больше всего осуждается и что легче всего сфабриковать в нашем высокоморальном обществе? Загадка для первоклассника — конечно, «а-мо-рал-ку»!..
Просыпаюсь от громкого голоса. Открыв глаза, вижу склонившегося надо мною мужчину в белом халате. Из-за его плеча выглядывает женщина тоже в белой шапочке.
«Оклемался? Ну вот и хорошо! Как себя чувствуешь?» Отвечаю с трудом — язык еле ворочается. Врач понял, засмеялся. «Больно? Знаешь от чего? Вот от этой штуки!» Показывает странным образом загнутый предмет из красной резины. «Когда тебя привезли, пришлось вставить, чтобы язык не западал». Присев на кровать, берет запястье, пробуя пульс, приподнимает веки. «Считай заново родился». «Вы извините меня, но благодарить Вас не буду» — непослушным языком еле выговариваю я.
Оставшаяся после ухода врача медсестра рассказывает мне, каким меня привезли. Я интересуюсь, откуда на руках синяки — большие пятна сизого цвета. Объясняет, что когда привезли — вены опали и капельницу втыкали прямо в тело. По ее словам, я трое суток «пролежал на машине». Сегодня уже пятый день, как я в реанимационной палате. «Тут приходили позавчера девушки — говорят, у Вас тренируются. Врач сказал, что Вы безнадежны!».. Ну вот, опять неудача!
Вечером снова появляется врач. «Говорить можешь?» Киваю головой. «Что ты там выпил такое? А вообще скажу: такие, как ты, — золотой генный фонд нации. Я еще не встречал человека, выдержавшего такой силы фармакологический удар…» Ну что ж, лестно слышать. Но чувство тоскливой досады не покидает меня. Спрашиваю, когда привезли. Оказывается утром, пять дней назад. Ясно, хватились на проверке. Интересно, нашли ли записку. Вернее, дали ей ход — ведь я оставил ее на видном месте, на столе.