Но, к сожалению, сегодня подобное не во всех камерах приветствуется, т.к контингент разный и в большинстве случаев, особенно, первоходов стараются развести, нагло отнимая личные вещи и, загоняя их под нары. А если узнают, что есть на свободе родственники, которые будут носить передачи, то бедолаге, уже, вряд ли, что перепадет. После чего пишет маме "Пришли мне триста, поймал терсиста" или же еще интересней "Вышли мне, мамочка, вещи, а то мои при аресте забрали на экспертизу и не вернули". Сложная жизнь в тюрьме, особенно, если ее не знаешь.
С утра опять предстояло пройти ряд процедур, т.е. сдать кровь, сфотографироваться, и еще раз зафиксировать свои отпечатки пальцев. После чего, как следует, общая помывка в бане, и развод вновь прибывших по камерам. Трудно даже представить состояние первохода, который идет по галере, и останавливается у своей камеры, а корпусной, гремя ключами, открывает дверь, мысли лихорадочно сбиваются в кучу, подкашиваются ноги, а незнание, что его ожидает за дверью, добивает человека окончательно. И, бывало, зайдет такой в камеру и посмотришь на него и кажется, что он сейчас умрет. Часто приходилось беседовать с такими первоходами, хотелось помочь ему расслабиться и научить воспринимать окружающий мир, как можно проще.
Когда пришли в баню, нас уже ждали и мой хороший кореш, Андрюха - "хитрый", с которым, как известно в Крестах, выпили не одну цистерну водки, был безмерно рад.
- Долго ты в этот раз задержался на свободе, не по понятиям, дорогой мой! - сказал он когда мы обнялись.
- Ты не грузи меня со старта и понятия тут не при чем! Живу я нынче в ногу со временем, феня и та сегодня изменилась, стала намного мягче! К примеру, послать кого-то на хрен, сейчас говорят "оставь меня в покое!" А знаешь, как будет по фене "горячая вода"?
- Как? - заинтересовало Андрюху.
- Бля буду, "кипяток"!
- Ладно, вы мойтесь и пойдем ко мне, а то там уже закуска остыла. В одну хату вас с Саней не получилось посадить, опера боятся, вы же как-никак, подельники! Поэтому, рядом будете сидеть, через хату.
- А кто сейчас там, у меня в камере? - спросил я.
- Серега - толстый! Помнишь его?
- Конечно, помню, а их, что еще не осудили?
- Нет, тянут что-то мусарки с судом, свое мутят, а что именно, хрен его знает!
- Все, хватит трещать, пойдем мыться! - сказал Саня и мы, не прощаясь с парнями, направились в душ. К счастью, кубрик, в который мы зашли, был не настолько ужасным, как остальные. И по всему было видно, что оборудовали его сами заключенные, т.е. те, кому это в первую очередь было необходимо.
Когда, после бани, поднялись на корпус и вошли в камеру к Андрюхе, гостей было немного, да и не любитель он шумных компаний. Сама по себе камера была заметно ухоженной, на полу линолеум, оборудованная мини-кухня, плитка, холодильник, видеодвойка. Одним словом, все для того, чтобы жить, а не существовать и половую тряпку с веником у корпусного не требовать.
Серега, мой будущий сокамерник, который был тоже в списках приглашенных, видя, как я озабочен благоустройством Андрюхиной камеры, сказал:
- Сразу видно, что алигарх сидит!
- Ладно грузить, это у вас там царские палаты, а у меня... - зацепило Андрюху.
- А как там в моей камере? Кто там сидит? - обратился Саня к Андрюхе.
- Там новенькие, два парня, недавно заехали, а старых после кипиша перевезли куда-то на другой корпус! - пояснил он.
Пока сидели в камере, подрулил корпусной, поинтересовался, до скольки у нас намечен банкет, хотя подходил не ради того, чтоб спросить, а судя по его виду, хреново ему и похмелье не давало покоя.
- Как сейчас в плане спиртного, при необходимости можно достать? - спросил я Серегу.
- Как всегда! Проблем с этим нет!
- А ворота, так же открывают? - поинтересовался Саня, т.к. в первую очередь у него в голове было не спиртное, а хорошая закуска.
- Все как обычно, подъезжают после десяти, мешок на проходную и номер хаты! - успокоил его Андрюха, после чего спросил:
- Может, еще возьмем, а то время еще не вечер, а водка кончается!
- Бери, ты же сегодня банкуешь! Хотя сдается мне, что ты уже корпусного послал, или нет?
- Все то, ты знаешь! - с улыбкой ответил Хитрый.
- За что и дорог! - ответил я - И до сих пор, слава Богу, жив!
- А как у тебя с твоей благоверной? - спросил он.